Книга Князь Андер Арес 12, страница 4 – Тимофей Грехов

К слову, президент в тёмной рубашке оказался под столом раньше него. Он вообще, по-моему, сориентировался быстрее всех в зале, и рефлексы у него сработали правильные, что для человека, который несколько лет живёт под ракетными тревогами, вполне объяснимо.

И вот тут произошло то, чего я не мог придумать даже в самом злом настроении. Он полез не куда-нибудь, а к своему главному покровителю. Под стол, поближе, под защиту, как ребёнок в грозу лезет к отцу под одеяло.

А покровитель начал отпихивать его ногой.

Я видел это сверху, между цветочными вазами, отчётливо, как в кино. Дорогой чёрный туфель упирался в плечо человека в тёмной рубашке и толкал его от себя, толкал настойчиво, коротко, и в мыслях у толкающего билось совершенно ясное: «Он пришёл за ним, не за мной, пусть отползёт».

Я держал лицо, потому что архангелам не положено ржать. Но, откровенно говоря, далось мне это тяжело.

Я развернулся в воздухе на другую сторону.

И там всё было иначе.

Хозяин зала стоял. Он поднялся, когда я появился и остался на месте, у своего стула, опустив ладони вдоль тела. В глазах у него плескался страх, обычный человеческий страх, и он его не прятал, но и не показывал, а просто позволял ему быть. Смотрел он мне прямо в лицо.

Мой президент тоже стоял. Он не сказал ни слова и стоял, слегка развернувшись к столу боком, будто прикидывая, откуда пойдёт следующее движение. Президент Беларуси поднялся вместе с ним, набычился и упёр кулаки в столешницу.

Южный премьер сидел, сложив руки перед собой, и беззвучно шевелил губами. Как я понял, молился.

— Вы собрались здесь не для того, чтобы говорить о мире, — сказал я. Каждый в этом зале услышал меня на своём языке. — Два дня над больницей висит слово Божье. Видимо, вы не осознали, что я реален…

И выпустил силу.

Все, кто стоял, оказались на полу. Телохранители повалились там, где стояли, и оружие поехало по мрамору. Помощники сложились на своих стульях. Люди под столом уже лежали, и им, надо сказать, повезло больше остальных.

Когда я оглядел помещение, на ногах остались трое.

Хозяин зала, президент России и Беларуси.

— Подойдите, — прогрохотал мой голос, но показал я только на двоих.

И надо отдать этим двоим должное — они подошли.

Генеральный секретарь КНР отпустил спинку стула, обошёл стол по дуге. Второй пришёл с другой стороны, тяжело ступая, и остановился рядом с ним, плечом к плечу.

Выбор мой на них пал не просто так, и я хочу это объяснить, чтобы не выглядело капризом.

Первый за годы у власти вытащил страну из нищеты в первую экономику мира. Он накормил миллиард с лишним человек. Как он это делал, мне нравилось не всё, но результат того стоил.

Второго я уважал по другой причине. За всё время, что я жил на Земле, я не услышал о нём ни одного плохого слова от обычных людей. Ни от мужиков в курилке, ни от таксистов, ни от соседей по палате… ругали всех. Его — нет.

— Высшее исцеление — регенерация, — беззвучно создал я два конструкта.

Зелёное свечение накрыло обоих сразу и держалось секунд восемь.

Когда свечение погасло, я увидел двух мужчин, которым нельзя было дать больше тридцати пяти. Кожа разгладилась, спины выпрямились, волосы у обоих потемнели, и оба стояли, ошалело ощупывая собственные лица. Второй расстегнул ворот, потрогал шею и вдруг присел два раза, будто проверяя колени, а потом коротко и совершенно по-мальчишески засмеялся. В этот момент его усы выглядели совершенно несуразно.