Книга Князь Андер Арес 12, страница 72 – Тимофей Грехов

Я допил чай и признал, что ломать пока рано.

Потом я включил телевизор, и мысли про Марианскую впадину пришлось отложить.

На экране был Вашингтон.

Национальная аллея от Капитолия до памятника лежала сплошным человеческим полем. Камера с вертолёта шла над толпой, и толпа не заканчивалась. Плакаты, картонные крылья на палках, и это в январе, при плюс четырёх и с ветром. Внизу бегущей строкой шло: «третий день протестов», «Белый дом не комментирует».

Я прибавил звук.

Началось всё, как я понял из сюжета, ровно в тот час, когда двое в чёрных костюмах вскинули руки в больничном коридоре в Неваде. Разумеется, их сняли, там же вдоль стены стояли люди с телефонами. В эфир попало всё, включая слепящий луч и всплеск по щиту в полуметре от моей груди. Ролик крутили каждые десять минут, с замедлением, покадрово, с пометками и стрелочками.

А дальше я исчез на двое суток.

График, который висел строкой в углу экрана на всех каналах планеты, встал. Города в списке шли по расписанию, люди туда съезжались, лежачих везли бортами МЧС и санитарной авиацией, и в трёх десятках городов их встретили пустые площадки.

И люди сделали единственный вывод, который в этой ситуации напрашивался. В архангела Михаила стреляли в американской больнице, и после этого архангел больше не пришёл.

Мир встал на уши.

В Вашингтоне требовали ответа от собственного президента, и требовали жёстко, я разобрал по плакатам сразу несколько формулировок, из которых самой мягкой была «КТО ОТДАЛ ПРИКАЗ». Дальше пошли включения из других стран. Лондон, где перед посольством стояли со свечами. Дели, где толпа заняла проспект на четыре километра. Рим, Мадрид, Варшава, Сеул, Джакарта. В Бразилиа люди шли с фотографиями родственников из очереди, которая теперь никуда не двигалась. В Найроби пели.

И везде, на всех языках, звучало одно, пусть Соединённые Штаты ПОПЛАТЯТСЯ!

Потом показали запись брифинга из Белого дома. Пресс-секретарь, молодая женщина, двадцать минут повторяла, что администрации ничего не известно о принадлежности лиц на видеозаписи, что расследование ведётся и что президент лично заинтересован в скорейшем установлении истины. Зал её съел живьём. Один за другим вставали корреспонденты и спрашивали, как в закрытое отделение окружного госпиталя попали двое с оружием, которого нет ни у одной армии мира, и почему национальная гвардия, оцепившая квартал, их пропустила.

Ответов не было.

Последним показали помолодевшего президента США. Он вышел к прессе на лужайку, сказал, что происшествие расследует межведомственная комиссия, что виновные будут названы, кем бы они ни были, и что он лично обращается к архангелу с просьбой вернуться. Выглядел он при этом крайне помятым, хоть и молодым. Рейтинг одобрения за два дня рухнул к трём процентам. И конгресс поднял вопрос об импичменте.

Я выключил телевизор и посидел в темноте.

В этот момент позвонил Кудесник, я взял телефон, и он закричал.

— ДЕМБЕЕЕЕЛЬ! Я еду, Белый! Ты готов?

— Да, — тут же ответил я. — Когда ты будешь?

— В смысле, когда ТЫ будешь! — явно захмелевшим голосом ответил он. — Ты же звал всех, так что жди! Со мной едет тридцать три богатыря!

— Ты шутишь? — спросил я.

— Да расслабься, конечно, шучу. Нас всего семнадцать, сели вчера на поезд. Хоть только троим в Кузбасс, но все решили, что с Белым не выпить будет западло. Так что жди нас и снимай дом, да побольше, — он сделал паузу. — И по деньгам… мы понимаем всё, так что там встретимся и раскидаемся. Окей?