Книга Князь Андер Арес 12, страница 74 – Тимофей Грехов

— Захвачу, — пообещал я и отключился.

Телефон я положил на подлокотник и посидел в темноте ещё с минуту.

Оставалось решить второй вопрос, и он был посложнее первого. Потому что мероприятие, которое я только что заказал, включало в себя пункт, за который девушки обычно перестают с тобой разговаривать. А Соня разговаривать со мной перестать могла запросто. Она в очередной раз вернулась из Новосибирска три дня назад, вымотанная и злая на конкурентов, и первое, что я собирался ей преподнести после этого, называлось «ко мне приезжают семнадцать мужиков, и я снимаю им дом с эскортом».

Врать я не хотел, поэтому набрал телефон Сони.

— Соколов, — сказала она вместо приветствия, и по фону я понял, что она за рулём. — Я как раз с работы еду. Ты дома?

— Дома.

— Хочешь, зарулю? Я мимо тебя всё равно проезжаю.

— Хочу, — сказал я. — Сильно хочу. Ты когда будешь?

— Через час где-то. Мне ещё в офис заскочить, забрать документы. — Она помолчала. — А ты чего такой?

— Какой?

— Вежливый, — объяснила Соня. — Ты, когда вежливый, обычно что-то натворил.

— Приезжай, — сказал я. — Накормлю.

— О, — обрадовалась она. — Тогда точно натворил. Всё, еду.

Я положил трубку и пошёл на кухню инспектировать холодильник.

Инспекция заняла пару секунд. В холодильнике стояла початая банка солёных огурцов, лежал кусок сыра, задубевший до состояния подмётки, и на дверце скучал кетчуп с истёкшим сроком. Как говорила моя бабушка, шаром покати. Как говорил Кудесник, мышь повесилась. Обе формулировки описывали ситуацию одинаково точно.

Час на магазин у меня был. Только вот в магазине у дома лежало то же самое, что и в любом другом магазине у дома, а мне для разговора, который предстоял, требовалось что-то посерьёзнее пельменей.

Я усмехнулся и надел куртку.

Сначала я завернул под Новокузнецк.

Тайник Дружинина, вернее то, что от него осталось после моего визита, лежал в двадцати минутах езды от города, если ехать на машине. Мне езда не требовалась. Я телепортировался в берёзовом закутке, отсчитал шаги от приметного пня, снял дёрн и вытащил свёрток. Шесть миллионов, которые я спёр у предателя, лежали в вакуумных пакетах, аккуратно перетянутых скотчем, и чёрный день для этих денег наступил как-то незаметно.

Пачку я распечатал, отсчитал сколько-то тысяч на текущие нужды и сунул в карман. Остальное убрал обратно.

Вторым прыжком я оказался в Таиланде.

Часовой пояс, кстати, совпадал с кемеровским, что меня даже порадовало. На Пхукете стоял вечер, как и дома… только тёплый. Рынок работал в полную силу. Вдоль рядов тянулись лотки со льдом, на льду лежали крабы, тигровые креветки размером с мою ладонь и лобстеры, разложенные по калибру, и над всем этим велась торговая суматоха на четырёх языках.

Я прошёл мимо трёх лотков и остановился у четвёртого, где мужик лет пятидесяти жарил на углях уже готового лобстера, поливая его чесночным маслом.

— Two, — сказал я, показав пальцами. — Cooked. Now.

Мужик расплылся и затараторил про то, что сегодня утренний улов, что он лучший на рынке и что второго такого мне не найти во всём Патонге. Мысли у него при этом были простые и честные. Улов действительно утренний, лобстер действительно хороший, а цену он мне назовёт с накруткой в полтора раза, потому что фаранг (иностранец).