Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 100 – Николай Новиков

Не, не думаю. Возможно, он и не совсем из доброй воли это сделал, а скорее чтобы и самому покататься, — вряд ли он часто имел такую возможность, — но не думаю, что это для втирание в доверие. Это, всё же, ребёнок, и ему хочется ещё верить и видеть лучшее.

Но чёрт… кто же тогда предатель? Уверен, он есть! И уверен, я считаю его за союзника. Или посчитаю.

Гра-а-а, грёбанное Знание! Он уменьшать головняки должен, а не множить их!

— Спасибо, — киваю.

— Да ладно, — отмахивается Том.

Так и поехали. Вначале дорога была жестковатой из-за её качества и корявости повозки, но чем дальше, тем плавнее, это прям заметно. Том с огромным интересом смотрел в окно, будто его поездки за трущобы настолько редки, что каждый раз для него как в первый.

Хотя, наверное, так и есть. В глазах у него обычный детский интерес увидеть то, о чём мечтал.

«Ну, если не предатель… может и почаще на такое смотреть будешь. Например, каждый день», — вздыхаю, прикрывая глаза.

Пользуясь случаем, я, конечно, решил подремать. Не особо мне пока интересны богатые районы и центр, хотя должен заметить, что углём и рыбой здесь пахнет ну прям в разы меньше.

По ощущениям, будят меня через минут сорок. Кэб шёл в гору, и город остался внизу: сперва пропали лавки и вывески, потом теснота, потом самый гул. Булыжник под колёсами сменился ровным, плотно пригнанным камнем, тряска улеглась, и в окно потянуло не угольной гарью, а влажной зеленью да дымком дорогих каминов.

Терновая Улица открылась широкой и тихой, обсаженной липами: по обе стороны за коваными оградами с гербами стояли особняки, каждый в своём саду, и камень их фасадов был чист — их мыли, оттого копоть так и не въелась.

Мимо неспешно катила закрытая карета с лакеем на запятках, нянька вела ребёнка в матросском костюмчике, констебль прохаживался вдоль ограды. А в разрывах между домами, далеко внизу, лежал весь Салтмор — в дымах, в лесе труб и мачт.

Я будто попал в совершенно другой мир.

Том даже не пытался держать рот закрытым. Вряд ли он здесь вообще когда-то был — пешком бы не пошёл, а на кэб бы не раскошелился. Да и что ему здесь делать? Парень смотрел на Терновую будто попал на небеса — в вечное царство блаженства!

И вот кэб остановился.

Я выхожу, протягиваю две монетки номиналом по двадцать оболов, и поворачиваюсь на точку назначения.

Ворота с гербом Эшкрофтов — тем же мечом и черепом, что на моих воротах, только этот вычищен, подновлён и блестит. И это совпадение герба стало ударом даже для меня, будто она задела ту часть Леонарда, что отпечаталась в теле.

Одна кровь, один герб, а разница вопиющая.

«Теперь я понимаю, почему Эдмунд настолько опечален. Если бы это падение происходило на моих глазах… я бы тоже давно жалобно мяукал».

За воротами — гравийная подъездная дорожка, аккуратно разровненная граблями и ни травинки в швах!

У ворот была сторожка, а внутри мужчина. Плюс две женщины, прибирающие и так чистый участок — это уже в три раза больше людей, чем у нас! Боюсь представить сколько их внутри дома.

— А это… мне что, здесь постоять? — неуверенно просил Том, отводя взгляд.

— Нет. Ты что, не человек? Ты со мной, — отвечаю не глядя.

Уверен, он сейчас широко улыбается.

Ну и плюс мне нужен свидетель, один бы я сюда не пошёл. Двух зайцев убил — и ребёнка порадовал, и умное решение принял. Так и надо жить.