Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 15 – Николай Новиков

Я нахмурился.

Так, стоп. Что-то здесь не так. Я лично видел ниспослание Богов, — или кто эти чудики там были, — которые каждому из команды героев тогда выдали эту самую святую кровь. Это называется…

— Так, погоди, — кажется, начало доходить, — Но ты тоже его наследник, но пошёл в магию, так? Чтобы спасти внука, так? И как тебе даётся магия?

— На удивление… на сямом деле… к стыду моего рода… хорошо она давалась, — вздыхает чёрный котяра с белыми носочками.

— Стоп. А ты вообще знаешь, почему кровь у Годрика такая сильная?

— Ну… потому что он величайший и едва ли не полубог?

— Нет… — хмуро пробормотал я, смотря на портрет друга, — Это называется «Фактор». Они все его тогда получили. Это что-то типа наследия пика силы каждого из той команды — чтобы не пропало.

— Откуда ты это…

— И нет фактора сильнее, чем у тех героев. И единственный кто мог перебить Фактор Эшкрофта, неся в себе тёмный цвет волос… хы-хы-хы, — и я заулыбался как дебил.

Знакомьтесь, друзья, Элизия Ландау — колдунья в том отряде. Малютка, милашка, красавица, неуклюжая… и первая по чистой разрушительной силе среди героев. И так уж сложилась — влюблённая в нашего недотрогу Годрика.

Ни разу у неё при мне не получилось его охомутать! Вообще непробиваемый тип был! Она и так, и сяк, а тот лишь: «Меч, меч, тренировки, демоны, меч, убивать демонов, тренировки».

Но-о-о… хе-хе, полагаю, после спасения мира всё же смогла додавить. Но интересно, как так вышло, что куча ветвей всё же со светлым цветом…

— Элизия Ландау?.., — бормочет кот, — Она исчезла спустя год после победы. Примерно вместе с рождением первой ветви Эшкрофтов — нами.

Кошачье сердечко пропустило удар, а мой невидимый хвостик поджался вместе с ушами. Захотелось забиться в шкаф, свернуться бубликом и не вылазить.

Грустно.

Наверное, умерла при родах. Потому у Годрика и не одни черноволосые карапузы — наверное, он смог себя пересилить и завести ещё детей. И ветвь этого пацана, в теле которого я застрял, как чёрные вороны, стали изгоями.

А наше истинное родство по какой-то причине было скрыто, и уже стёрто в глубинах истории.

Вот и вся ситуация.

— Да что-ж вы так, друзья… — аккуратно касаюсь портрета, — Вы же обещали мне жить долго и очень счастливо… Тц. Ну какие болваны, — шепчу я, убирая руку, — Что-ж с вами там такое приключилось-то?.. Что-то здесь не так.

— Ты говоришь так, будто лично их знал.

— Я знал всё. Даже аллергию Ландау на пыль — она забавно чихала, как щеночек, — улыбнулся я.

И старик, внимательно слушавший, внимательно на меня смотревший, решается задать вопрос, которые, наверное, крутился у него с самого начала.

— Ты… кто такой, котяра? — тихо спросил он.

— Не знаю. Правда не знаю. Да и не важно… наверное. Сейчас я просто котик, — пожимаю я плечами, облизываю кулак и утирая им лицо, — Древний котик, обожающий лениться и кушать хрумки.

* * *

В то же время. От лица старика.

Мужчина, что был заперт в неудобном кошачьем теле, смотрел на того, кто этим телом раньше обладал.

Кто владел этой чёрной шерсткой с забавными белыми носочками, с чёрным как уголёк носиком и зелёными, будто магическими глазами. По виду — обычный подвальный бомжонок, однако… по какой-то причине казалось… что это лишь иллюзия.

Будто намеренно упрощённая версия того, кем он может стать. Видны кисточки на ушах, видно структуру шерсти и понятен её потенциал роста, как и потенциал размера всего кота!