Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 57 – Анастасия Буянкина

Мне было любопытно, сможет ли Виктор взять себя в руки или покажет, что скрывается за его улыбкой и вечной учтивостью. Правду ли говорят, что вампиры сильнее обычных людей? Можно ли сдержать вампира, вышедшего из себя?

Но за двести четырнадцать лет, вероятно, терпения он накопил побольше, чем я за сорок семь. В этот миг я позавидовала самообладанию Виктора: Гризельда в открытую высмеяла его, причём не просто так, а сославшись на переворот — и ничего!

Его перекосило, ясное дело. Заметно перекосило. Однако Виктор не сразу, но всё же натянул на лицо маску вежливого аристократа.

Теперь это была именно маска — уж я-то ни с чем бы её не перепутала. Легко заметить по тому, как нервно подёргивался уголок его рта, как взгляд то и дело соскальзывал с привидения на шкаф или очередной тюк с хламом. Сдерживаться у Виктора всё же получалось, хоть и с трудом.

— Как правильно подметила Беттина, — процедил он, через силу выталкивая из горла одно слово за другим, — отныне дом находится в собственности нашей семьи. До поры до времени, судя по всему, вас это устраивало.

Гризельда сияла. Её призрачный облик будто налился цветами, стал объёмнее и выразительнее. Можно было предположить, что она питается чужим гневом и так становится более похожей на живого человека, однако… Насколько мне известно, на это духи не способны.

Ставлю свою любимую поясную пряжку на то, что она ещё при жизни была любительницей насладиться чужими эмоциями и умело провоцировала окружающих, чтобы получить желаемое, только и всего. Таких людей я знала хорошо.

Почему? Ну, хотя бы потому, что Бозо тоже вёл себя подобным образом. Ссорились мы нечасто, но когда это происходило, он мастерски нащупывал мои слабые места, улавливал малейшую ноту сомнения в голосе — и давил, давил, пока я в итоге не срывалась на крик. Потом, естественно, всеми силами задабривал меня, дарил милую мелочёвку. Это продолжалось месяцами, пока я не теряла бдительности. А затем — по кругу, по кругу.

Только сейчас, оставшись в одиночестве, я наконец начала об этом задумываться. Раньше мне почему-то казалось, что в каждой семье происходит нечто подобное, просто люди предпочитают помалкивать. Ну да, обычная супружеская ссора — да таких в одном только Нирле каждый день происходят десятки.

В этот самый миг, глядя на Гризельду, я в полной мере осознала, что далеко не всякий человек будет бить по слабым местам и выводить из себя. И что поступать так — хладнокровно сделанный выбор.

— Да, — кивнула она после очередной умело выдержанной паузы. — Я и не сомневалась, что совсем скоро вы покинете дом. Здесь никто надолго не задерживался.

— Не потому ли, что вы приложили к этому руку? — я не выдержала.

— Ну… Всякое бывало, милочка.

Виктор поднялся с коробки, на которой сидел, и выпрямился во весь свой немаленький рост.

— Вы начали пугать моих детей, — сказал он строго. — И я должен убедиться, что подобное больше не повторится.

— Моего честного слова будет достаточно. Но с какой стати, — Гризельда недобро ухмыльнулась, — мне его давать?

Я взглянула на Виктора и заметила, как подрагивают крылья его носа. Ещё чуть-чуть — и, похоже, никакого опыта прожитых веков не хватит, чтобы сдерживаться и дальше.

— Мы ведь можем договориться, — развела я руками. — Живите здесь сколько хотите, просто оставьте моих хозяев в покое. А мы, в свою очередь, приберёмся, унесём весь хлам. Если хотите — обустроим вам такие покои, что барону и не снилось… Уж простите, барон.