Книга Люди без гордости, страница 11 – Светлана Алимова

Деньги таяли на глазах.

Мрачный Гай отправился играть на лютне в разные таверны, но толку было мало: тех медяков, что ему набросали не хватало на их нужды. Они отложили девять серебряных монет, чтобы уехать из города, но все время балансировали на грани: несколько раз их чуть не пришлось потратить. А буря все не утихала. В этом был единственный плюс: связь между Лихтпортом и Гринфоллом оборвалась до того, как стражники обменялись новостями и Гая с Бетти никто не пытался схватить. Но настроение Гая все равно портилось с каждым днем все сильнее: Бетти и Виви были умницами, но они негласно свалили всю ответственность за принятие решений на него и с каждой проблемой бежали к нему, ожидая что он их решит. А Гай не всегда это мог. Вся эта ситуация вновь обнажила его слабость и неприспособленность к жизни, над которой долго недоумевали Альвар с Ксенией. А потом смирились, что их “славный, добрый Гай” без них пропадет и оставили его сидеть дома и “заботиться о семье”, как Ксения объясняла Джозефу.

— Твое могущество очень велико и в этом нет сомнений. Этот мир будет лежать у твоих ног. Твоя судьба — невероятна. Никогда не забывай об этом, Гай. Куда бы тебя ни занесло, что бы ни случилось, помни, ты — самый могущественный из всех живущих ныне магов. Тебе подвластно все.

Гаю хотелось ругаться. Могущественный, как же! Он даже не мог прекратить вспоминать то, что давно уже следовало забыть. Двадцать пять лет прошло, а он помнил каждое слово, словно услышал их прямо сейчас.

Нелепые, пустые, бессмысленные бредни.

Гай не был магом.

Гай не был могущественным.

Гаю не была подвластна даже его собственная жизнь.

Он просто плыл по течению, неся ответственность только за себя. Его всю жизнь тащила за собой Ксения: куда она, туда и он. Она была бурным потоком, он — древесным листом, несущимся вместе с ней. Они с Альваром его кормили, поили, решали его проблемы и никогда этим не попрекали. Будь у него хоть капля гордости(в отсутствие которой его иногда колол Джозеф) он бы впал в хандру от собственной никчемности. Слабый человек, посредственный бард, сидит на шее у других и ничего не делает. Но гордости у Гая не было, а в семье его любили и ценили. Всех устраивало что основное занятие Гая — бренчание на лютне и сохранение хорошей атмосферы в доме: несмотря на глубокую и искреннюю любовь, ссоры между Альваром и Ксенией все же случались. Сталкиваясь лбами над чем-то они долго пытались переубедить друг друга, потом спорили, потом кричали и ругались. В молодости, в маленьком доме Альвара эти крики разносились повсюду и игнорировать их было невозможно. Раздраженный Гай приходил, вытягивал правду, задавал нужные вопросы и мирил двух сильных, гордых упрямцев, превращая крик и гнев в нормальный диалог. Вновь выстраивал сожженные и разрушенные между ними мосты, а их любовь делала все остальное.

А наутро после ссор Гай наслаждался их благодарностью, взаимной нежностью, и тягучим, блаженным послевкусием ночи любви и примирения. Спокойное море после шторма было прекрасно. Рейнпортский маг хоть и знал о его способностях, все равно не понимал очевидного: Гай впитывал чужие эмоции как губка и зависел от них. То чего у него никогда не будет, дарили ему другие. Сильные, гордые, цельные. Любящие. Добрые. Рядом с ними он не чувствовал себя неудачником. С Ксенией и Альваром он был любимым, дорогим, важным, бесценным Гаем. Он был нужен им. Они любили его, а он любил их. Даже Джозеф, вначале воспринявший его в штыки, привык и считал его частью семьи, “своим”, а не врагом. Как бы он не изгалялся на словах, делами демонстрировал иное отношение.