Книга Служанка слепого генерала, страница 114 – Екатерина Белова

Если бы она только сказала… Призналась, что перерожденка, он бы защитил ее. Спрятал от глаз Эриха.

«И использовал, — сказал в голове голос его отца. — Использовал до самого конца. Женщина платит за любовь мужчины муками родов, постелью и поцелуями, но если она может дать больше, отчего бы не взять?»

Поэтому Беатрис и не сказала, вдруг понял он с болезненной ясностью. Она видела его червоточину с самого начала. Знала о нем больше, чем он о ней. Он-то ничего не скрывал, поверял ей все свои секреты, просил совета, жаловался, даже стыдливо пытался вызвать тупую ревность, делая комплименты другим доннам. А Биче смотрела, как мать смотрит на избалованное дитя.

Она любила его, потому что ей некуда было идти. Как много в ее любви было… от любви?

Абель сжал бокал так, что тот едва не треснул.

Леона подошла после соблюдения видимых приличий. Она уже отдала дань приветствия старым домам, протанцевала первый танец с отцом, но в кругу подруг не осталась. Абель боялся, что теперь она пригласит на танец его, но та растерянно отложила маленькую плошку с шоколадом и встала боком, как опытный воин, контролирующий пространство.

— Ты слышишь, что они говорят? — спросила она тихо, не глядя на него.

Пальцы у неё дрожали, сжимая веер.

— Пусть говорят, — сказал хмуро. — Лают, как собаки на ветер.

— Это неправда. Я никогда…

— Я знаю, — в голосе Абеля прорезалось раздражение.

Видит бог, удел женщины — ласка и утешение, а не создание дополнительных проблем. Крутая донна должна сама отсекать длинные языки. Когда Биче первый раз вышла в свет, ей только что «темную» не устроили. Разве она жаловалась ему? Ей хватило четырех крупных вечеров, чтобы о ней заговорили как о милой и добросердечной донне, которая, хоть и бедна, но чтит заветы предков. Вместо пустого приданого начали говорить о добром нраве и старинном роде. Всем она понравилась, всем оказалась по сердцу.

И черного мора — не было.

— Тогда почему они так говорят? — Леона швырнула веер в стену, и тот разлетелся золочеными перьями. — Почему теперь, когда ее нет, они вдруг решили, что она была святой? Она была ведьмой! Черным магом! Ее могли казнить по закону!

— Тогда никто не знал, что она ведьма, — спокойно ответил Абель, разглядывая ставшее некрасивым, по-беличьи вздорным лицо невесты. — А теперь, когда знают, им кажется странным, что умерла она, а не ты.

Леона побледнела.

— Ты думаешь, я должна была умереть?

— Я думаю, — медленно сказал он, — что это просто кажется им странным, вот и все. Странно, черная ведьма умерла, а ее удачливая соперница, которая вела грязную игру, жива и здорова. Разве не должно быть наоборот?

Леона ощерилась, встряхнулась от злобы. Верхняя губа задралась, обнажая красивый оскал. Грызун. Мелкий пакостный хищник, наподобие крысы. Следом ее лицо разгладилось в маску любезной донны. Словно и не было секунды, когда все ее тайные мысли вылезли на свет.

Неужто стерпит? — мелькнула дикая мысль.

Он же оскорбил ее открытым текстом.

— Мы просто устали, милый, — она тронула тонкими пальцами его локоть и отошла. — Отец хотел переговорить с тобой, а я пока отойду и выпью немного настойки. Последние дни меня мучают мигрени.

Стерпела.

Он откинулся затылком в холодный камень. Под веками плавали желтые круги — побочный эффект от злоупотребления даром.