Книга Служанка слепого генерала, страница 25 – Екатерина Белова

— Чайничек мятного чая с малиной, — продиктовала я миленькой девушке за прилавком, — Большую рыбную запеканку и фондю.

За спиной у меня душераздирающе вздохнули. А когда мне выложили с витрины последние фондю, вздохнули ещё раз. Да так, что фондю аж подпрыгнули.

Я обернулась и с немым удивлением уставилась в золотую пуговку на кителе. После заторможенно подняла голову.

Передо мной стоял высокий, темноволосый мужик редкой привлекательности. Ловилось в его внешности что-то одновременно пиратское и принцессье одновременно. Только взгляд был по-волчьи маетный.

— Вы фондю хотите? — спросила прямо.

Мужик замялся, переглянулся с ещё одним, таким же здоровенным другом, и виновато кивнул.

— Хочу, вейра.

Вейра?

Ум повертел незнакомое словечко, да и выкинул из головы. Столица….

Я осмотрела витрину и сообразила, что забрала последнее фондю.

— Тогда берите, — сказала без расшаркиваний. — А я возьму эклеры.

Моей маме совершенно все равно что, лишь бы шоколадное. А мужика жалко. Все фондю обдышал, наверное, очень хочет именно его.

«Пусть и ко мне тоже будет кто-то добр», — загадала про себя, и тут же почувствовала стыд.

На грудь снова навалилась чернильная тяжесть. Надо же. Дошла до того, что выпрашиваю у космоса немножко любви, потому что больше просить не у кого.

На радостях громадный мужик схватил меня своими лапами и едва не затряс.

— Вы чудо, вейра! Давайте я хотя бы оплачу ваш завтрак или куплю вам эклеры? Или артефактик подарю! Или… — глаза его вдруг стали внимательными и цепкими. — Пр-р-рокачу с ветерком?

Так и сказал. Пр-р-рокачу. Словно вместе с шоколадом я отдала ему право за меня платить и катать с ветерком.

Я подняла глаза на мужика и без удивления отметила, что в его голосе нет ни грана стандартной дворянской любезности. Только холодный и словно презрительный интерес. Грубость привлекательного самца, привычного к размякшим от его напора девочкам.

Во мне что-то неуловимо и окончательно сломалось. Впервые я настолько остро ощутила, что за моей спиной больше нет тени Абеля Кальви, уберегающей от неприятностей.

Отныне я бедная, брошенная дочка бедной, брошенной графини.

Я почти физически ощутила наставшую в кафе тишину. Замерла девица у артефакторной консоли, пожилая пара за центральным столиком, компания таких же верзил, как этот хамоватый шоколадник.

— Артефактик просите, — прошипел кто-то.

Совсем уж идиотом верзила не был. Почуял что-то. Ноздри дернулись, как у породистой лошади. Глаза словно вспыхнули незнакомым огнем.

Я нехотя подняла руку в перчатке, раскрыв ладонь.

— Ну давайте артефактик, — сказала лениво.

Мужика почти мгновенно отпустило. Напряжение в плечах спало, а взгляд расслабился. В кружке верзил, ждавших своего незадачливого друга с шоколадной добычей, кто-то хмыкнул.

— Какой желаете? — повеселело хамло. — На привлекательность?

— На защиту, — в полной тишине склонилась, подписывая чек. — От грубиянов в кафе. А на привлекательность оставьте себе, вам без него не прожить.

Дотронулась до чайничка и кивнула девушке на алый стол в углу кафе. Безразлично обошла окаменевшего дона по косой дуге и села около матери, спиной к мизансцене.

В полном молчании мы разрезали пирог, поделив на пять долей. Три из них нужно будет отдать горничным и конюху. Вряд ли во дворце их кинутся потчевать наперебой.