Книга Служанка слепого генерала, страница 26 – Екатерина Белова

— Это не закончится, — тускло сказала мать. — Нам нужна защита, нам нужен мужчина, который возьмет ответственность за Венци. Послушай, Биче… Ты не подумай, что я настаиваю, но… ты не думала вернуться к Абелю? Он обижен на тебя, однако, все ещё не объявил о разрыве помолвки. Если ты извинишься и чисто по-женски будешь с ним нежна, он примет тебя назад.

Хорошо, что я не успела откусить пирог. Подавилась бы.

Абель на меня обижен. Но если я нежно и по-женски его отлюблю, он меня, видимо, простит.

К тому моменту, как мы закончили и вышли на улицу, на сердце лежала свинцовая тяжесть.

Наш путь лежал во дворец, и у меня было по-настоящему плохое предчувствие.

5. Королевский бал. Часть 2

У Венци когда-то был дом в столице, как у многих влиятельных родов, но это было так давно, что я вообще о нем забыла. Нам предусмотрительно выделили покои во дворце. Настолько маленькие, что прислуге пришлось отвоевывать себе место в нижнем коридоре, где навалили сена для таких же бедолаг.

После случая в кафе мы с матерью почти не разговаривали. Мне казалось, она всегда была ко мне добра, но…

Это не моя мать. Это проекция оригинальной матери на незнакомку. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, я могла это признать. Мы общались редко и только по делу, и даже тогда мать поступала по-своему. Поля год стояли пустые, пока она решилась засадить хлеб. Что я вообще о ней знаю?

«Она — часть этого мира, — подтвердила Марибет. — Ты — не часть этого мира».

Если Марибет хотела меня поддержать, то ей это не удалось.

К балу мы собирались молча, слушая вопли из соседних покоев и придерживая дверь от вторжения. Любознательные южане уже пару раз ломились к нам за шпильками и лентами. Наверное, хотели вживую увидеть дуру, которая прощелкала такого ценного мужика, как Абель.

Я чувствовала себя замороженной рыбой, механически защелкивая заклепки, разглядывая кружева и убирая волосы. Вечер, который должен был стать моим дебютом в высшем свете, вызывал у меня затаенный ужас. Мать на меня многозначительно поглядывала, но я отреагировала только когда в дверь холодно стукнули. Не как наши темпераментные соседи. Иначе.

— Пора, донна, — пискнули в соседних покоях, отделенных от нас лишь бархатной портьерой и высокой ширмой в бешеный розовый цветочек. — Зовут!

Прохладный равномерный стук пронесся по всему коридору, бесчисленно повторяясь по всему крылу — у каждой двери.

Я непроизвольно бросила взгляд в зеркало и едва не отдернулась. Холодное высокомерное лицо законнорожденных Венци, которое я видела в нашем доме на снятых со стен портретах. Лицо моего отца. Мое лицо. Красивое и пугающе безразличное независимо от обстоятельств. Должно быть, с таким же лицом отец заводил любовниц и проигрывал в карты баснословный капитал семьи.

Мать отражалась за моим плечом и, судя по побелевшим скулам, тоже увидела это сходство.

— Я готова, — сказала ровно.

Мы вышли из дверей одними из первых. Мать шла на шаг впереди, а я следом, как полагается младшему члену семьи. За нами следом тянулась вереница знакомых и незнакомых лиц, где перемешались и юг, и север, и восточные провинции.

Многие уже бывали во дворце, включая мою мать, поэтому нам не требовались указатели. Мы нашли самый быстрый и короткий путь, оторвавшись от гончих в юбках, мчавшихся по нашему следу. Но как бы не так. У дверей бального зала нас настигли Кали и Казали с матерью, теткой и десятком не то кумушек, не то воспитанниц.