Книга Служанка слепого генерала, страница 45 – Екатерина Белова

— Кто-нибудь умер? — устало уточнил секретарь.

— Нет… А, тетка! Мамина сестра из северных областей. Мама сказала, что теперь сможет собрать мне приданое и даже купить два поля у леса у разорившихся крестьян.

— Артефакт на жизнь и артефакт на смерть, — резюмировал секретарь. — Хуже не придумаешь.

Девочка хлопала глазами, бегая удивленным взглядом по лицам. Скорее всего, она даже не понимала, что произошло, и искренне верила, что ее отпустят.

Вот только вряд ли. Использование черной магии каралось с редкой жестокостью. Практически всегда — смертью. В высокородных семьях — изгнанием, отправкой на войну солдатом или заключением в монастырь при условии, что это были слабые артефакты. Говори потом, что ты случайно.

Но. Я. Не использовала. Черную. Магию.

Никогда.

— Я не использовала никаких артефактов, кроме домашних, — растерялась Лоранца. — Только самые обычные. Бытовые. На свет, на воду, на посев, цветочки вот подкармливала. Но я понемножку. Совсем грамулечку.

Она виновато посмотрела на меня. Обычно я экономила энергию артефактов и не разрешала вкладывать энергетический приток в сад, хотя знала, что Лоранца нет-нет, да возьмет немного. Но закрывала глаза. Сад у Кальви и впрямь был на загляденье.

Взгляды вновь сошлись на мне.

— Я никогда не использовала черные заклятья, — сказала холодно. — Я никогда никому не причиняла вреда, не лгала, не предавала и уж тем более не соблазняла.

Король утомленно прикрыл глаза и откинулся на кресле.

— Уведи этих.

Он кивнул куда-то в сторону, но стражник его каким-то образом понял и в бодром тепле освободил от пут всех кроме меня. Дженину вывели первой, следом немного испуганную девочку, только Лоранца задержалась. Вцепилась старческими пальцами в плащ стражника:

— А Биче? — спросила она с ужасом. — Биче что?

Стражник все с тем же располагающим к улыбке лицом с такой силой толкнул Лоранцу, что та ударилась о створку двери. Слух отчетливо поймал короткий треск сломанной кости. А когда та заскулила от боли, стражник добродушно сказал:

— Не тревожься, донна, разберемся, и вернется твоя Биче.

Я совершенно окаменела. Вспомнились счастливые девяностые, когда в мою дверь заходили с ноги, а на стол из красного дерева клали не отчеты, а Макаров. Никто из них не хамил, никто не тыкал дулом в лоб, многие улыбались и знали толк в опере и артхаусе. Просто они знали и другое: им — можно, а мне нельзя.

Люди, которым нельзя показывать страх. Люди, которым бессмысленно его показывать.

Меня поташнивало от напряжения и тени — пока только тени — грядущего ужаса. Хотелось выбраться из посверкивающих голубоватыми молниями веревок и скинуть страшный морок. Все это — страшный сон. Но пережатые запястья, ползущий по виску пот и пугающая ясность происходящего не давали мне заблуждаться. Все было реально.

Взгляд вопреки воле сосредотачивался на дурацких мелочах: то на складке измятого платья, то на золотой вязи камзола короля. Уловки разума, цепляющегося за повседневность.

Как. Долго. Я была без сознания? Мне не хватало данных, чтобы выработать хотя бы одну, даже самую примитивную стратегию.

Весело насвистывая, стражник обрушился немалым весом на одну из скамей, а на вторую задрал ноги, нисколько не стесняясь короля. Повернулся ко мне и вполне дружелюбно заметил: