Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 17 – Миюки Асаба

Соитиро присел, упираясь в землю, нанес молниеносный прямой удар и разрубил демона от макушки до живота. Меч будто прошел сквозь чучело из вязкой грязи. Разрубленное пополам тело почернело, обрушилось липкой массой и впиталось в землю.

Мечник смахнул с клинка остатки этой пакости и снова заткнул его за пояс. От кома ила на земле к этому мигу уже ничего не осталось, разве что большое мокрое пятно.

— Да ты шутишь. Одним ударом – и цишэна, и его ядро… Ты с ума спятил! – причитал Самон, бессильно упав на колени и подобрав зеркальце.

Оно почему-то раскололось пополам. Деревом, как известно, медь не разрежешь – значит, видимо, последние проделки морока.

— Какие еще цишэны? Я перерубил слабость собственного сердца.

— Нет-нет, учитель. Я таких силачей еще не видел! Поверить не могу. Ну даешь! – качал головой Самон с таким видом, как будто только теперь пред ним явилось настоящее чудовище.

Предсказатель настоял, что возвращаться полагается тем же путем, которым пришел, поэтому из усадьбы они выбрались не через двор, а через дом.

Когда Соитиро в очередной раз отодвинул задвижную решетку, перед ними наконец протянулась тропинка к воротам в предрассветном сумраке. Выходит, морок в самом деле рассеялся!

Они с Самоном переглянулись. Соитиро чуть не позабыл, какой снаружи свежий, вкусный воздух.

— Значит, мы всю ночь провели в плену у морока?

— Да уж, хорошенькое вышло приключение, – отозвался предсказатель, зевая во весь рот. Тут он вдруг склонил голову набок и вгляделся в товарища по несчастью. – И печать смерти ушла, вот здорово! – искренне улыбнулся он. Эдакой доброй, невинной улыбкой.

Соитиро удивленно вскинул брови.

— А вот такого пустого брюха и пересохшего горла, как у меня, я никому не пожелаю. Слушай, может, напоишь меня чаем и накормишь завтраком за все мои труды?

Мечник сощурился в ответ на такую бесстыжую просьбу.

— С чего это? Тебя за зеркалом погнал Миикэ. И ты мне ни капли не помог.

— Ах да… Точно, был такой разговор, – разочарованно повесил нос Самон. – Эх, беда: что-то сомневаюсь, поймаю ли рикшу в этот ранний час. Я ж не доползу до вершины склона! Свалюсь раньше… О, точно!

Соитиро уже шагнул в сторону дома, но предсказатель его догнал.

— Учитель! А кто зеркальце-то фамильное сломал, а? Мне теперь и на глаза этому Миикэ показаться страшно. Так что все-таки покорми меня в счет извинения. А то сломал ты, извиняться мне, разве это честно? Порядочные люди так не поступают! – разливался Самон соловьем. Его бы красноречие – да в верное русло!

Соитиро потер челюсть и крепко задумался. И наконец вынес вердикт:

— Пожалуй, ты прав. Ладно, накормлю тебя кашей.

— Крохобор!

— Ишь! Какой же ты все-таки нахал! – возмущенно обернулся на него Соитиро… и застыл.

Дом, из которого они только что с таким трудом выбрались… пропал. Растворился без следа, только пустырь и остался – на котором качались от каждого вздоха ветра колосья мисканта-сусуки.

— Это что же, весь дом – морок?

— Кажется, довольно старый цишэн попался. Дом-то подписан именем хозяина, так? А полюбовниц в семейные книги, если не изменяет память, перестали вписывать где-то в начале Мэйдзи… Ты только не подумай, это я по работе нахватался. Во всех этих любовных перипетиях так легко заплутать! То любовницы всплывают, то тайные дети – привык уже, – торопливо пояснил Самон, хотя Соитиро его даже не спрашивал.