Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 50 – Миюки Асаба

— Нет. Сестра звала испытать храбрость, но я отказался. Правда, кажется, они с подругами все-таки решились.

Вдоль речки на их пути выстроились вереницей красильни, и над крутым берегом полоскались по ветру свежепокрашенные ткани. Даже не верилось, будто в таком тихом захолустье могло что-то приключиться. Самон тем временем удивился:

— Надо же. И что, другие дети потом не дразнились трусом?

— Какое мне дело! Что за забавы такие – забираться в хокоры?

— Ого! В цишэнов не веришь, а в богов – да? Я думал, для тебя все непостижимое – лишь морок, насланный слабостью незрелого сердца.

— Что? Боги и будды – конечный идеал на духовном пути, высшие создания. А мороки – наоборот, фальшивки. Всех этих тэнгу и прочей нечисти, для которой навыдумывали столько имен, на самом деле нет. Они – то, что чудится человеку со страха, не больше и не меньше. Настоящие же чудеса, превосходящие рамки человеческого понимания, могут сотворить только боги. Если вдруг и творится какая-то чертовщина, надо осмыслить, в чем твое сердце недостаточно закалено, успокоить волнение на душе, и пелена с глаз спадет. Конечно, боги и будды могут насылать испытание Марой, но и тот рассеется, если побороть свою слабость, – говорил Соитиро, не сводя твердого взгляда с дороги перед собой, а Самон – уж неизвестно, сколько он понял из речи мечника, – с любопытством и насмешкой хмыкнул.

— Твой взгляд на вещи не лишен своеобразной логики… В общем, молодец, что не пошел с сестрой на испытание. Если даже старики называют это место горой тэнгу, значит, люди приметили, что туда не стоит ступать человеку. Может, на горе чья-то могила или древний курган – короче говоря, такие алтари обычно воздвигают, чтобы усмирить свирепого духа. К ним не стоит забираться забавы ради. Правда, люди уже позабыли, откуда у пригорка такая слава, и просто говорят, что здесь бродят тэнгу. Обычная история.

— Выходит, ты считаешь, виноват не тэнгу, а проклятье покойника?

— Пожалуй. Но сначала надо все разузнать. Гуа ясно говорят, что подходить к этой загадке, не разобравшись в правильной очередности причин, бесполезно.

За перевалом показалась наконец и та самая гора. На ней пышно зеленели кроны сосен и криптомерий, сквозь которые едва пробивалось солнце.

Однако Самон прошел мимо тории у подножья и отправился по соседней дорожке прямиком в близлежащий храм. Немного поколебавшись, Соитиро догнал предсказателя, который уже успел засунуть настырный нос в канцелярию священной обители.^[65]

— Извините! Я правильно понимаю, что на противоположной горке стоит хокора? Расскажите, как она там появилась! – крикнул он через весь коридор и, не дожидаясь ответа, плюхнулся за порогом у входа.

Как будто наглый торгаш заявился навязывать свой товар – Соитиро неодобрительно скривился, но как раз тут к ним вышел настоятель. Им оказался старик с совершенно седыми бровями, на вид где-то одних лет с Исаму. Кажется, он дрогнул при виде Самона: уж больно тот вызывающе выглядел. Однако присутствие Соитиро явно успокоило почтенного старца, и он пригласил их войти.

«Может, и правда к лучшему, что я тоже здесь», – подумал Соитиро и поклонился настоятелю, пожалев, что не прихватил никакого гостинца.

— Так, значит, священный ходзю утрачен?^[66]

— Да, еще при правлении Токугава. Хокора полностью сгорела во время лесного пожара. Потом ее отстроили заново на прежнем месте. – Настоятель выложил перед гостями архивные документы.^[67]