Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 84 – Миюки Асаба

— Да?

— Да.

— Да, наверное, – серьезно кивнул Соитиро, и ему даже показалось, он чувствует, как камень на душе омывает, растворяет чистая вода. Пожалуй, он даже перестал быть уверен, что воля судьбы, связавшая его с этим человеком, была такая уж злая.

Вагон качнулся и затормозил.

— Приехали?

— Нет… Пока нет.

Показалась станция, но не Мэдзиро и не Синагава. Без токийского лоска, где-то глубоко в горах. Горизонт зиял провалом черного хребта.

Вдруг на подножку безмолвно запрыгнул какой-то мужчина. Бросил на пол короб и со всего размаху захлопнул двери, ударился лбом о стекло. Снаружи, видно, шел дождь или снег: плащ-крылатка весь промок.

Поезд снова тронулся.

— Сто-о-ой!

По платформе вслед за вагоном пробежала растрепанная и несчастная молодая женщина, но ее фигурка быстро отдалялась. Пейзаж сменился: теперь в ночи проплывали горы. Новый пассажир рухнул на колени, сложился пополам и заплакал. От жалости к его неуемному горю Соитиро поднялся с места, но Самон схватил его руку прежде, чем мечник успел коснуться несчастного.

— Не трожь этого никчемного нытика.

— Зря ты так. Ведь это наверняка была его жена. Она несла на спине малютку. Не знаю, что у них случилось, но наверняка что-то… страшное.

Соитиро замялся на полуслове.

В ответ на его изумление Самон, у которого налились кровью глаза, покачал головой.

— Это– жалкий, отвратительный недоумок. Или я не прав, учитель Янагида?

Мечник, не вырывая руки, опустил взгляд на рыдающего под дверью мужчину.

«Я ведь… уже догадался, чей это сон».

— Предсказателю по багуа нельзя заглядывать в собственное будущее. Учителя оскомину набивают ученикам этим правилом, и все равно находятся кретины, которые нарушают запрет. Им интересно, а что в этом такого. Нестерпимо интересно. А потом уже – им нестерпимо то, что они там увидели.

Самон наконец отпустил руку Соитиро и с ненавистью уставился… на юного себя. Выдохнул облачко белого пара.

— После смерти Самон Асахи станет великим владыкой злого рока. Такие дела.

— Что это?

— Когда цишэн разрастается настолько, что по собственной воле преследует и мучает своих жертв, его называют владыкой злого рока. А то, чем однажды неизбежно стану я, уволочет и изничтожит великое множество людей. Ужас, правда? – Самон с шумом упал на лавку. – Когда этослучится, первыми я сожру жену и дочь, ведь с ними моя судьба связана крепче всего, с них и начать легче. А на ком или чем остановлюсь – на родителях, родных, товарищах, друзьях? – даже не представляю. Знать бы хоть день и час, чтобы подстелить соломку, но все может произойти и завтра, и через десять, двадцать, тридцать лет. – Он сухо и обреченно улыбнулся внимательному слушателю. – А значит, что остается? Рубить концы.

— Поэтому ты бросил семью, покинул родину и зажил перекати-полем…

— Ты ведь знаешь, как говорят? «Груз ложится на сердце». Чем больше думаешь о человеке, тем крепче между вами нити. Правда, все пошло наперекосяк. Где бы я ни был, чем бы ни занимался – все время невольно вспоминаю моих любимых. Сколько бы раз я все ни бросал, на новом месте тут же встречаю новых людей и обрастаю новыми связями. Ничего у меня не вышло, потому что я… люблю людей. Все наперекосяк, вот честно.

Соитиро не знал, что ответить.

Юный Самон Асахи уже исчез, однако остался тот, что пронес на своих плечах все деяния прошлого.