Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 86 – Миюки Асаба

— Напомнить твои собственные слова? Ни за что не забывай, что ты тоже человек! Мы оба люди. Ты велел мне жить как человеку. Тогда будь добр, отвечай за слова. Умри как человек. – Соитиро поднял меч, и кончик клинка завис над лбом предсказателя.

— Самон Асахи… Мой меч – ручательство твоей смерти.

Туман рассеялся, и белая луна осветила лицо под занесенным мечом. Поезд, проехав железный мост, снова мерно стучал колесами, покачивался на ходу.

Обреченный однажды стать великим властителем злого рока мужчина долго смотрел на Соитиро.

— Только… дурак из жалости поставит на карту собственную жизнь.

— Не говори. То-то ты полез в пасть чудовищного кота.

— Идиот.

— Ага. От тебя заразился. Госпожа Кикуё тоже отмечала.

— Ты… с каких это пор такой красноречивый?

— Мне было… кажется, это называют «тоскливо».

Настолько честное признание заставило Самона вскинуть голову.

— Мне было тоскливо, когда ты вдруг исчез. Я даже назвал того кота Самоном и взял его в дом.

— Чего?.. – Глаза у предсказателя округлились.

Никогда в жизни у Соитиро не было ни одного друга, поэтому он мало знал об этом непонятном звере, но, кажется, именно так называют людей, с которыми жаль расставаться, хотя вас не связывают ни узы семьи, ни долг за добро.

— Исаму, Кикуё и ученики тоже по тебе соскучились. К тому же как ты предлагаешь вовремя тебя убить, если сбежишь куда-то далеко?

После такой тирады его друг молча отвернулся.

— Живо возвращайся, Самон Асахи. Они все… Мы все тебя ждем.

Под пристальным взглядом Соитиро Самон медленно поднял глаза. В них блестели горючие слезы. Дрожащие губы сложились в слово, которое Соитиро прочитал как «спасибо». А потом прирожденный болтун, у которого горло сжалось так, что он не мог выдавить ни звука, снова уронил голову.

— Ого! А учитель Янагида что, не всегда вовремя просыпается?

— Представьте себе, не всегда! И если иначе его никак не растолкать, я ставлю вариться рис. Сам приползает как миленький!

— Как обжора какой-нибудь!

Соитиро проснулся от детского смеха. Кажется, Кикуё как раз растопила очаг и поставила котелок, от которого по дому витал согревающий аромат.

Мастер смущенно выглянул на веранду.

— Ого-о-о! Правда!!! – взревели дети от восторга.

— Учитель, я вас так понимаю! Сам по утрам в такую холодину еле из футона вылезаю!

— Если опять проспите, мы вас разбудим!

«В этом нет нужды», – хотел привычно ответить мастер, но задумался и в итоге кивнул.

— Угу. Спасибо, буду благодарен.

Все трое мальчишек просияли.

Они позавтракали впятером. После тренировки, когда Соитиро отправил ребят в школу, решил, что пора и ему наконец разобраться с важным делом.

На этот раз поезд до Синагавы никуда не уносило, не выворачивало – ехал себе и ехал.

Сестра уж и не чаяла увидеть такого гостя. Зять и вправду навострился сбежать, но, увидев гостинцы – мандзю и горшочек с тунцом, которого любезно потушила Кикуё, – остановился на полпути.

Детей, как оказалось, увели гулять бабушка с дедушкой, и потому, вопреки расчету Соитиро, в гостиной они расселись втроем. «Срочно», о котором писала Хисако, оказалось женитьбой брата. Соитиро тут же наотрез отказался от сватовства, рассудив, что о семье не может быть и речи, пока он не поставит додзё на ноги, но сестру такой ответ явно не устроил.