Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 9 – Миюки Асаба

Акэно с сожалением понурилась, и Соитиро вскрикнул: девушка вдруг успела накинуть на себя теплое ватное кимоно! Стекло на решетчатых перегородках запотело, а сам Соитиро теперь с каждым выдохом испускал белое облачко пара. Рукоять деревянного меча похолодела на ощупь – как будто наступило зимнее утро.

— Постойте. Что тут все-таки происходит? Неужели вы не замечаете ничего странного? – опять спросил мечник, на этот раз значительно настойчивее, и придвинулся к хозяйке дома.

Круглые глаза девушки от улыбки изогнулись двумя серпиками.

— Ничегошеньки.

Соитиро отшатнулся. Нижнее веко, точнее, слизистая за ресницами, было светлое, как будто к нему вовсе не приливала кровь. Белки блестели, и с них что-то стекало…

Прямо на глазах бледные черты и носик девушки начали таять во тьме. Вот уже остались только лучистые черные глаза и алые губы. Они приблизились… Влажное дыхание коснулось губ мечника, а черные глаза затягивали, точно бездна. Голова опустела, и его засасывало в этот омут, как вдруг…

Дилинь.

Зазвенел колокольчик, и Соитиро пришел в себя.

Акэно запустила руки ему за ворот и задела подвеску. Ту самую, которую вручил утром предсказатель.

От воспоминания о встрече все нутро Соитиро обдало огнем, но – куда важнее! – чужая жена оказалась к нему так близко, что взмахнет ресницами – и заденет его по щекам. Пока Соитиро хлопал глазами, она неподвижно следила за молодым человеком и не думала отстраняться.

Ох, до чего же близко. Как это вышло? Ее кожа источала сладостный аромат.

Соитиро вскочил как ужаленный, отшатываясь от женщины.

Он снова попытался сбежать через дверь, но та вновь вывела его все к тому же залу в шесть татами, и Акэно глядела на него из гостиной с улыбкой.

— Не вышло…

Во всяком случае, он понял, что сопротивление бесполезно: ему отсюда не выбраться. Значит, первейшая задача – успокоиться.

Отец всегда повторял, что всякая невидаль является только тому, кто недостаточно закален. Все мороки произрастают исключительно от растревоженного и мечущегося сердца. Негоже пугаться узловатых сучьев на деревьях и развешенного во дворе белья.

Вот и в этом доме он застрял единственно оттого, что ему тут неуютно. Главное – усмирить сердце, и все странности тут же исчезнут.

— Госпожа Акэно. Позвольте мне приютиться где-нибудь в уголочке.

— Нынче совсем похолодало, так что извольте пожаловать ко мне.

Время, кажется, опять как-то странно извернулось, и вот уже хозяйка дома лежала в расстеленном футоне в дальней комнате. От второго, пустующего с ней по соседству, Соитиро стыдливо отвел взгляд.

Ну не могла же эта нежная ямато-надэсико в ожидании мужа задумать измену!

«Верно, она просто очень радушная хозяйка», – убедил себя Соитиро.

Но даже в мире морока он бы не позволил себе гнусно воспользоваться этим удивительным радушием.

Мечник пересел прямо, прислонившись спиной к столбу. Положил перед коленями меч, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Он уж и сам не понимал, сколько времени прошло: не то пара дней, не то едва ли час.

Пока что Соитиро, прислонившись прямой спиной к столбу, следил, как Акэно радостно накладывает рис в пиалу. Когда она успела его сварить, когда развела огонь в очаге, когда вообще успела переодеться в легкое хитоэ? Больше Соитиро такими вопросами не задавался. В мире морока, обнажающего его незрелость, и не такое привидится.^[28]