Книга Священный город бога-предателя, страница 34 – Лия Арден

Ойша сделала шаг ближе. Афшана окутал аромат жасминового масла на её коже, и он моментально отпрянул.

— Как я и сказал, у меня полно дел. Покрой волосы, чтобы, как и подобает, твою красоту мог лицезреть только муж. И свои фантазии тебе стоит держать при себе, дражайшая супруга моего брата. – Мареш опять отвесил ей пренебрежительный поклон, зная, что последнее обращение выведет Ойшу из себя.

Не желая более балансировать на грани, Афшан со стуком оставил полупустой кувшин рядом с вазой, развернулся и зашагал прочь.

Кто-то из женщин вскрикнул, другие громко вздохнули, но все как одна накинули на головы сброшенные платки и обернулись к неожиданному гостю, когда Афшан излишне порывисто распахнул двери гарема без предупреждающего стука. Закат только окрасил небо, многие наверняка даже не ужинали, а жизнь в женской части дворца всё ещё кипела. Поняв, что пришёл всего лишь младший мареш, женщины успокоились и вернулись к своим занятиям: кто к разговорам, кто – к играм и книгам, а кто – к фруктам на низких столах.

Старшие няни неодобрительно цокали языками, провожая Афшана осуждающими взглядами, пока он проходил мимо. Мареш большую часть своего детства провёл в женской части дворца, и именно эти няни заботились о нём и умилялись, когда он рос, но теперь считали, что как взрослому мужчине ему здесь не место. Сперва они противились его появлениям, пытались выталкивать за порог, не разрешая более проводить в гареме свободное время, но Афшан продолжал упрямо возвращаться, и они сдались.

— Рошана, – позвал он сестру, проскальзывая в приоткрытые двери её покоев.

Сареша вскочила на ноги с низкой тахты и обернулась так резко, что длинные серёжки ударили её по щекам. Афшану стало легче на душе от её беззвучного смеха и улыбки, которую она прикрыла ладонью. Они были единокровными родственниками, поэтому Рошана не потянулась к платку. Нежно-голубое платье из дорогого шёлка почти полностью покрывала объёмная вышивка из серебряных и синих нитей. Явно не ночная сорочка, а значит, Афшан смело мог остаться.

Мареш запоздало заметил Аву – помощницу Рошаны, которая всегда пребывала подле младшей и единственной сареши Парси. Та поклонилась, и Афшан понял, что прервал их игру в нарды.

Рошана повернулась к служанке и уверенными движениями кистей и пальцев попросила Аву принести для них чаю. Служанка вновь поклонилась и поспешила выйти.

Афшан не переставал глупо улыбаться сестре в ответ, когда она тут же начала высказывать ему свои опасения. Даже закрыв глаза, он бы понял, что она тревожится. Её браслеты беспрестанно звенели, пока сареша жестами рассказывала, что услышала про поход на Хетру.

Рошана с рождения была нема.

В отличие от Афшана, она не смешанных кровей. Её мать – уроженка Фарсиды и одна из бывших наложниц их отца. Гардан должен был бы обрадоваться ещё одному ребёнку, но Рошана родилась, как они это назвали, «с изъяном», и интерес царя моментально потух.

Мать сареши поднялась над остальными наложницами, так как родила дочь для государя. Но как только немота Рошаны стала очевидна, та вначале принялась игнорировать существование дочери, а после под давлением позора покинула дворец.

Так Рошана, как и Афшан, осталась в гареме никому не нужной. И это их объединило. Рядом с сестрой ему не обязательно было притворяться, и Афшан полностью ей доверял. Её покои стали его убежищем.