Книга Священный город бога-предателя, страница 71 – Лия Арден

И не только его.

Лица почти что всех воинов озаряли улыбки. Они стали частью великой истории, невиданных ранее изменений, о которых расскажут своим детям и внукам, а те будут передавать дальше из поколения в поколение, напоминая, что их семья причастна к возвращению Кияны домой, и Эшту вознаградит всех перерождением, а смерть им более не страшна. Афшан улыбался не менее широко, ощущая, как пьянят уверенность в будущем и полное отсутствие страха перед концом, что ждёт их всех.

Фарсида гудела, ликовала и пела. Люди осыпали цветами Сарвада, Кияну и всех воинов, а затем презрительно плевали на Иругу, куски которого откалывались по дороге из-за трения о каменные плиты главной улицы.

Восторг Афшана приобрёл едва заметный привкус горечи, когда он по глупости обернулся, проверяя, едет ли карета с Найрой и Саиром Азура. Догадываясь, что фарсидцы весьма неблагосклонно отнесутся к их появлению, для сестры и брата они приготовили крытый транспорт. Все окна зашторили, чтобы пленников никто не мог видеть, но те всё прекрасно слышали, и Афшан знал, каково им сейчас. Он уже въезжал живым заложником во вражеский город. Конечно, тогда реальность была прикрыта помпезностью и наигранным гостеприимством. Он был ребёнком и покорно следовал наказу отца, хотя чувствовал, что клал собственную голову на плаху.

Парси же не скрывали, что Азура пленники. Найра и Саир были хотя бы взрослые и понимали, что здесь у них друзей нет, а привилегии, что сареше удалось выторговать, в тысячи раз лучше, чем то, что с ними могло случиться.

Сарвад воспользовался не только возможностью продемонстрировать свою набожность и отвагу возвращением Кияны, но и позаботился об укреплении своих позиций как будущего наследника. Он приказал ввезти в город награбленные сокровища, ткани, специи, произведения искусства и еду в открытых повозках, чтобы люди видели, что желудки их впредь будут полны. Он также распорядился разбросать несколько сундуков с серебряными монетами встречающим, и ликующие вопли народа достигли небес. Весь город скандировал имя Сарвада так громко, что сам Эшту не мог не обратить свой взор на будущего правителя.

«Отцу это не понравится».

Среди радостных воплей не было ни одного о Гардане Парси. Отца никто не вспоминал, хотя именно он оставался их царём. Победу приписывали исключительно амарешу.

Афшан стряхнул приставшие розовые лепестки со своего парадного кафтана. Они намеренно приоделись, чтобы въехать домой победителями, а не грязными и усталыми с дороги вояками.

Полной грудью вдохнув знакомые запахи, он улыбнулся. Тревога и нервозность, преследовавшие его в Хетре, отступили. Плечи сами собой расслабились, и он засмеялся, когда группа знакомых девушек-куртизанок начали выкрикивать его имя. Мареш махнул им рукой, решив заглянуть попозже и послушать их пение за кубком сладкого вина.

Афшан почти ощутил, насколько близок к той судьбе, что желал многие годы. Этой победой Сарвад собрал всю возможную славу, уважение и почёт. Каждый из визирей будет молить его взять царскую корону, как только здоровье отца пошатнётся. Афшан пытался не высовываться, всеми силами доказывая старшему брату свою поддержку и покорность. Отцу нравилось держать запасного наследника рядом, при дворе, но брат, взяв корону, позволит Афшану уехать.