Книга Священный город бога-предателя, страница 83 – Лия Арден

— Пусть будет так. Завтра к рассвету сареша Найра предстанет перед храмом Эшту, – озвучил приговор Гардан.

Следующим утром Найра не упиралась. Не вымолвив ни единого протеста, она без чужой помощи нарядилась в приготовленное невзрачное льняное платье без рукавов. На завтрак ей не дали еды, лишь стакан воды, приговаривая, что, по наставлению жрицы Эшту, сареше надобно очистить не только помыслы, но и тело. Поэтому никаких украшений или макияжа тоже не разрешили. Даже платок с её головы Ойша лично сорвала у выхода из дворца, на глазах у стражи, слуг и царской семьи.

Найра знала, что этот жест означает в Фарсиде. Она прилюдно оскорбила сарешу, опустив до уровня рабыни.

— Сегодня ты должна быть смиренной, дорогая. Будь покорной, и Эшту обязательно смилостивится над заблудшей овцой. Ты ведь не виновата, что родилась в городе предателей. Открой своё сердце Эшту, и судьба одарит тебя облаками, – сказала она притворно ласковым тоном.

Найра и бровью не повела, обнажив зубы в едкой улыбке.

«Я выросла в гареме. Она не первая в моей жизни гадюка, что прикидывается безобидной молочной змеёй».

Немало наложниц после казни мамы пытались подставить Найру перед отцом, чтобы повысить свой статус. В отличие от них и этой Ойши, если сареше угрожали, она никогда не скрывала свой яд за заботливой улыбкой.

Найра развернулась и с гордо поднятой головой, не стесняясь своих волос и босых ног, зашагала мимо Сарвада, Керуша и Афшана. Никто из них ничего не сказал, только мареш опустил взгляд, пока она ступала по холодным ступеням к повозке.

При первых лучах солнца Найра уже преодолела длинную лестницу храмового зиккурата и встала перед тяжёлыми дверьми, которые распахнулись навстречу новому дню. Для Найры расстелили узкий ковёр и, словно собаку, оставили стоять на коленях.

Ойша предупредила, что позже прибудут наследники Парси, чтобы проверить её послушание, и направилась вглубь храма. Для сареши жрица не оставила даже одного охранника, зная, что та никуда не денется, ведь Саир остался заложником во дворце.

Найру не раз наказывали в детстве. Иногда приходилось стоять вот так на коленях в главном зале гарема, принимая позор и думая о своём дерзком поведении. Но это не длилось часами и не происходило под палящим солнцем.

Первый час Найра провела в упрямстве и бурлящем гневе. Тот давал силы держать спину прямо и перечислять про себя проклятия в сторону царской семьи Парси. Утреннее солнце не было столь беспощадным. Прохлада, наоборот, освежала, а доставляли неудобство только поза, медленно просыпающийся голод и прихожане, стекающиеся в храм.

Сареша стояла спиной к городу и лицом к распахнутым дверям. Фарсидцы, проходя мимо, беззастенчиво оборачивались, громко переговаривались, гадая, кто она такая. Некоторые останавливались и подходили ближе, чтобы рассмотреть. Даже её раздражённый взгляд их не отпугивал. Каждый из мужчин, женщин и детей считал себя выше, ведь с непокрытой головой она для них рабыня, стоящая меньше хромой кобылы. Стой она так в центре города, получила бы плевки и постыдные оскорбления, но перед святилищем бога побаивались её открыто унижать.

Город просыпался, а тишина вокруг сменилась гулом голосов, далёким ржанием лошадей и криками спорщиков откуда-то с соседней улицы. Золотая отделка храма, казавшаяся блёклой на рассвете, засверкала во всей красе.