Книга Дикарка для Альфы, страница 2 – Рая Вельс

Но Альфы не привыкли просить. Они привыкли брать.

Вот только вырвать ребёнка из рук самой судьбы не под силу даже сильнейшему из вожаков.

И он молчал. Сжимал зубы до хруста. Крепче обнимал Елену по ночам. Приказывал лекарям искать редкие снадобья, жрецам — приносить богатые дары к лунным камням. А сам всё чаще вглядывался в ночное небо с немым вопросом:«За что?»

Теперь же, когда наверху, в детской, сладко спала Нея — крошечная, тёплая, пахнущая молоком и чистой шерстью, — Аркадий не хотел ни о чём спрашивать.

Он хотел только благодарить. За жену. За дочь. За этот маленький сердитый комочек, в котором уже пульсировала древняя сила Северного рода. За то, что Елена больше не смотрит на чужих детей с затаённой тоской.

Луна стояла над двором — полная, тяжёлая, безмолвно наблюдающая за пиром. Наверху, у колыбели, оставалась Анна — нянька, вырастившая не одно поколение северных волчат. Когда-то она баюкала самого Аркадия, и её преданности он доверял больше, чем себе.

Праздник был в самом разгаре, когда внутреннего волка Аркадия внезапно прожгла ледяная игла тревоги.

Инстинкты сработали быстрее разума: он выпустил руку Елены и рванулся к дому. Вечер, казавшийся нерушимым и идеальным, в секунду дал трещину.

Не было ни шума, ни постороннего запаха — и этот вакуум потом будет преследовать его в самых кошмарных снах. Кто смог ступить на его землю, войти в его дом и исчезнуть бесследно, не оставив даже призрака чужого аромата? Как он, Альфа, пропускающий через себя каждый шорох своей территории, ничего не почувствовал?

Он не запомнил, как пересёк двор. Стая расступалась молча: перед лицом вожака, охваченного инстинктивным ужасом, уходят с дороги без лишних расспросов. Бета что-то крикнул вслед, но звук потонул в ушах вместе с бешеным стуком собственного сердца.

Дверь детской была прикрыта с почти нежной, пугающей аккуратностью.

Охрана лежала без сознания. Их дыхание оставалось ровным, а сердца привычно отсчитывали ритм, но разбудить их сейчас не смог бы никто — воинов выбил из строя редчайший состав, созданный с единственной целью: мгновенно усыплять оборотней, не причиняя им вреда.

В центре комнаты ничком замерла Анна. Кровь под ней ещё сохраняла едва уловимое тепло, медленно расплываясь тёмной лужицей по сосновым доскам.

Аркадий подошёл ближе, и его челюсти сжались до хруста: горло старой няньки было глубоко, жестоко перерезано. Убийца действовал быстро, наверняка и без капли жалости. Но даже с этой смертельной раной Анна до последнего вздоха пыталась ползти к выходу. Её широко распахнутые, остекленевшие глаза всё так же застыли по направлению к двери — словно и после смерти она искренне пыталась заслонить собой вход в детскую.

Альфа перевёл взгляд на колыбель у окна, уже догадываясь, что увидит.

Пустота.

Смятое одеяльце всё ещё хранило остатки тепла. Или ему лишь отчаянно хотелось в это верить. На полу возле ножки кроватки лежала маленькая левая варежка — Нея всегда сбрасывала именно её. Аркадий поднял крошечную вещь. Она ничего не весила, но рука Альфы едва не дрогнула под этой невыносимой тяжестью.

Снаружи всё ещё гремел праздник. Звенел смех, пылали костры, играли музыканты. Никто во дворе ещё не знал, что мир Северной стаи только что рухнул.

Первым неладное почуял старый волк из личной охраны. Он замер, вскинул морду и издал долгий, разрывающий душу вой. За ним подхватил второй. Третий. Через мгновение над резиденцией уже катилась сплошная стена скорбного воя. Смех оборвался. Музыка смолкла. Даже пламя в кострах, казалось, приникло к углям.