Книга Дикарка для Альфы, страница 80 – Рая Вельс

«Нея снова отказалась принимать препарат с утра. Пришлось развести в тёплом молоке».

«Нея жалуется на судороги в ногах после полнолуния. Добавил магний».

Аркадий замер, не сводя глаз с аккуратно выведенного имени. Не «объект». Не «девчонка». Нея. Похититель, растивший её ради изощрённой, длиною в жизнь мести, сам не заметил, как попал в собственную ловушку. Он мучил её, методично выжигал из неё волчицу, превращая в калеку, но за семнадцать лет в этом искажённом, болезненном мире чудовищно и нездорово привязался к ребёнку, которого украл. От этого осознания становилось не легче — наоборот, страшнее. Месть этого человека оказалась не просто холодным расчётом, а мутировавшей, ядовитой формой отцовства, замешанного на крови и безумии.

Дойдя до последних записей, Аркадий попытался закрыть тетрадь, но пальцы зацепили задний форзац. Внутренняя бумажная оклейка переплёта слегка отошла от плотного картона обложки. Видимо, кто-то совсем недавно трогал этот край, неловко зацепив край плотной бумаги.

Аркадий нахмурился, поддел пальцем отставший край форзаца и слегка потянул на себя. Из образовавшегося тайника на полированную поверхность стола бесшумно выскользнули два старых, слегка помятых снимка.

Вожак замер. Он осторожно взял первый снимок.

Это была любительская чёрно-белая фотография, сделанная на обычный плёночный фотоаппарат. С карточки на него смотрела группа молодых мужчин в засаленной военной форме без знаков различия, на фоне выжженной солнцем земли и обшарпанной кирпичной стены. Человека, искалечившего жизнь его дочери, Аркадий узнал не сразу. На видеокассете он был измождённым, сломанным горем мужчиной с потухшим взглядом. Здесь же, на снимке, он выглядел совсем иначе — молодой, крепкий парень с гордой осанкой, уверенным взглядом и лёгкой, чуть дерзкой ухмылкой на губах. На плече у него висел медицинский сумчатый планшет.

Аркадий перевернул карточку. На обороте выцветшими синими чернилами было коротко выведено:

«Ханкала. Июнь 2000 г.»

Аркадий взял вторую фотографию. И вот она заставила его сердце пропустить удар.

Цветной снимок, сделанный жарким летом на фоне какого-то деревенского палисадника. На нём были двое молодых мужчин. Одного Аркадий уже видел на армейской фотографии — то же худощавое лицо, тот же взгляд, только здесь он улыбался. Второй был плечистым, коротко стриженным, с тяжёлым, цепким взглядом, выдававшим привычку к оружию. А между ними стояла маленькая кудрявая девочка лет трёх или четырёх. Она держала обоих за руки, звонко смеялась и щурилась от яркого солнца.

Аркадий почувствовал, как в висках застучала тяжёлая, горячая кровь. В газетной вырезке, которую он читал совсем недавно, говорилось о погибшей трёхлетней девочке. Возраст ребёнка на фотографии совпадал почти идеально.

Он снова перевёл взгляд на второго мужчину. В нём не было ничего от врача. Тяжёлый взгляд, уверенная посадка головы, характерный разворот плеч — так держались люди, прошедшие через армию или серьёзную силовую подготовку. Но гораздо сильнее Аркадия насторожило другое: на снимке эти двое явно не были случайными знакомыми. Они стояли рядом свободно, по-свойски, а маленькая девочка без тени страха держала обоих за руки.

Кем они приходились друг другу?

В коридоре раздались быстрые, тяжёлые шаги. Дверь номера отворилась, и на пороге снова появился Юрий. Бета выглядел собранным, но в его глазах читалась досада — прошло слишком мало времени, чтобы собрать полный архив.