Книга Третий. Том 7, страница 20 – INDIGO

Мысли то и дело возвращались к разговору с Ори. Задание, Пилигрим, побег… Флот, похоже, так и не оставил меня в покое. Сначала попытались убить, а теперь, как ни в чём не бывало, присылают Ори с новыми поручениями. Будто ничего и не случилось. Будто меня можно, как игрушку, и отправить туда, куда им нужно. Нет уж. Хватит.

Навстречу попалась пара охранников, и оба, заметив моего провожатого, торопливо посторонились. Похоже, нового старшего надзирателя здесь уважали. Или боялись, что в колонии, в общем-то, одно и то же.

Он отвёл меня в старую камеру, где уже дожидался старик. Тесное помещение ничуть не изменилось: те же две койки вдоль стен, тот же откидной столик, та же тусклая лампа под потолком. Профессор Эдмундос Басриали, увидев, кого к нему вновь подселяют, перепугался не на шутку. Он вжался в угол койки и уставился на меня так, будто в камеру вошло привидение.

Впрочем, я давно забыл о том, что он сдал меня тому падальщику, который собирался меня прикончить. Выглядел профессор совсем плохо — постаревший, измученный, исхудавший. Роба болталась на нём, как на вешалке, щёки ввалились, а руки заметно подрагивали.

Дверь за спиной с лязгом захлопнулась, щёлкнул замок. Шаги надзирателя стихли не сразу, видимо, он задержался снаружи прислушиваясь.

— Ну, здорово, профессор, — бросил с порога. — Вот я и вернулся.

— Вижу, — дрожащим голосом отозвался старик. — Ты сюда надолго?

— Похоже на то, — окинул взглядом знакомую обстановку и опустился на знакомую койку. — А ты скучал здесь без меня?

Профессор нервно облизнул губы. Было видно, что он собирается с духом, подбирая слова.

— Клим, я должен тебе кое-что сказать… То, что произошло тогда…

— Забудь, — отмахнулся от него. — Старая история. У меня сейчас другие проблемы.

— Но я…

— Сказал, забудь! — оборвал я его. — Мне сейчас не до разбора наших старых дел.

Профессор съёжился на своей койке, ища защиты в дальнем углу. За время моего отсутствия он явно сильно сдал. Седые волосы стали совсем редкими на голове, руки дрожали от малейшего напряжения, а глаза постоянно бегали по сторонам, словно следили за невидимыми врагами. Это был не тот профессор, которого я помнил. Это была его тень.

— Что здесь происходило, пока меня не было? — спросил я, укладываясь на свою старую койку, ощущая на спине каждую продавленность моего старого матраца.

— Многое, — тихо ответил он. — После твоего освобождения здесь было несколько нападений. Наёмники штурмовали колонию дважды. Много кто погиб из персонала. Хорошие разумные, кстати. Просто выполняли свою работу, а потом… — он замолчал недоговаривая. — Теперь режим ужесточен. Проверки каждый день. Новые охранники, новые правила.

— И из-за этого ты так выглядишь?

— Не только из-за этого, — профессор помолчал, собираясь с мыслями. — Клим, а ты помнишь, что происходило с тобой на свободе?

Меня по началу удивил данный вопрос, но только по началу, я быстро вспомнил, что профессор и раньше «дружил» с администрацией колонии и нет ничего удивительного в его вопросе.

— Кое-что помню. Память местами идёт провалами. Медик говорит, мне её пытались стереть.

— Понятно, — кивнул он. Попытка хоть что-то понять была написана на его лице. — Тогда тебе лучше знать: здесь ходят слухи, что ты связан с терактами против Мидланда. Многие заключённые тебя боятся, как чумы, а некоторые… наоборот, хотят заручиться твоей поддержкой. Видят в тебе что-то вроде легенды.