Книга Третий. Том 7, страница 74 – INDIGO

— Именно. И добавлю к этому, если бы это был настоящий побег, я бы сейчас здесь не сидел. Я находился бы в пути. Далеко отсюда.

— А где бы ты находился?

Вопрос был простой, но в нём было столько подтекста. Если я отвечу неправильно, это будет использовано против меня.

— Нигде, но меня бы здесь не было. Побег — это когда уходят и не возвращаются. А я вернулся. Сам. Ну почти сам, ваши же охранники меня и привезли. Это как-то совсем не вяжется с версией о моём побеге? Подумай логически, начальник. Если бы я сбежал, вы бы сейчас прилагали усилия, чтобы меня поймать. Но если разумный не сбежал, если он случайно оказался в запретной зоне, если при этом пострадали охранники, это совсем другая история. Здесь вопросы не к заключённому. Понимаю, что вам гораздо проще, если это будет просто побег, вот только я никуда не бежал.

Я видел, что он слушает. Может быть, я даже добился какого-то результата.

— Отпуск, — он потёр переносицу, — Ты понимаешь, что ты говоришь? Я начальник колонии. Мне нужно написать рапорт. В этом рапорте должно быть что-то внятное. Пока из внятного у меня только следующее, — Заключённый оказался там, где не должен был, один из охранников, может, не выживет, да и второй немногим лучше. Одним словом, оба в медсекции. Всё. И это рапорт, который никому не понравится. Ни мне, ни руководству корпорации.

Мне было понятно его затруднение. Он находился в таком же положении, как и я. Выбор у него был между двумя плохими вариантами. Если он докажет, что я пытался сбежать, а охрана пыталась мне помочь, падает авторитет его охраны. Если он докажет, что я всего лишь жертва, вновь проблемы с охранниками. Это значит их подкупили, и они меня пытались похитить. Плохо в любом случае.

— Значит, начните с вопросов к своим охранникам. Как только один из них придёт в себя настолько, чтобы говорить — спросите, как я оказался в тоннелях. Потому что я не знал, где входы в них находятся. И как я туда мог попасть? У меня нет причин подкупать охранников. Я не имею доступа ни к чему: ни к кредам, ни к товарам, ни к чему-либо, что я мог бы им предложить.

— Это и так понятно. Подкупил охранников ты чем-то другим. Информацией, может быть. Связями. Может быть, кто-то на поверхности ждёт тебя?

— Начальник, да у меня нет ни одного креда. Я уже тебе говорил об этом. У меня нет абсолютно ничего. Я оказался в запретной зоне не потому, что хотел сбежать, а потому, что мне вкололи что-то в камере и я очнулся там.

— Вот потому ты и решил их прикончить, чтобы ничего не платить. Потому что они знали что-то, что ты не хотел, чтобы кто-то знал. Потому что они потом могли рассказать мне правду.

Тяжело вздохнув, я сказал:

— А связал себя я сам?

— Да запросто, я на твоём месте не такие таланты видел.

Понял, что что-то доказать у меня не получится. Он уже всё решил для себя. Что-то в его позе и в его взгляде говорило мне, что моё дело уже решено. Я буду обвинён. И это неважно, в чём именно. Побег, попытка убийства, нарушение режима, это никак не изменит итоговый результат.

Поэтому я замолчал. Начальник было потянулся к кружке с остывшим напитком, но так не поднял её. Просто положил руку на стол рядом.

— Объясни мне, — произнёс он, чуть наклонившись вперёд, и в его голосе прозвучала интонация разумного, который привык получать ответы, — Каким образом ты вообще оказался в этом тоннеле? Ты его сам нашёл? Или кто-то открыл тебе дверь?