Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 118 – INDIGO

В ответ я посмотрел на неё. Потом на инъектор. Потом снова на неё. И прорычал в ответ.

— Ты понимаешь, что сделала? — спросил у неё. С гневом в голосе, хотя слово «гнев» здесь явно не подходило. Я был зол, очень зол. С тем особым тоном, который означает: я слышу тебя, я жду объяснений, и лучше бы они были достаточно весомыми, потому что разговор об этом ещё не окончен. Он только начался.

— Отлично понимаю, — кивнула Лана, и в её взгляде не было ни тени сомнения. — Я сделала именно то, что врач обязан был сделать давно. Намного раньше. Ты командующий флотом, адмирал. Ты не должен лично участвовать в абордаже. Не потому, что ты трус, а потому что ты слишком ценен, чтобы рисковать тобой в тоннелях станции. Ты и так уже победил. Придумал план, провёл операцию, пробил проход. А дальше и без тебя разберутся. Для этого у тебя есть лейтенант и абордажная секция. Это их работа.

После этих слов она аккуратно убрала пустой инъектор в медицинскую сумку, защёлкнула замок, поправила ремень на плече и с тем же спокойным, деловитым видом разумного, завершившего необходимую процедуру, развернулась и направилась в медсекцию. Без лишних слов. Без оглядки. Её шаги затихли за поворотом, и в коридоре я остался один, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Долго смотрел ей вслед, наверно дольше, чем было нужно, чтобы просто проводить взглядом. Тяжело вздохнул. Покачал головой. Посмотрел ещё раз и снова покачал головой. Слова мне не помогали. Хотя про себя я уже выругался и весьма забористо.

В голове было странно — ясно, но одновременно как будто чуть отдалённо от всего, словно происходящее потеряло для меня некий смысл. Я мог видеть всё, слышать всё, понимать всё. Мог думать. Мог говорить. Мог отдавать приказы. Но тело — тело начинало постепенно, методично выходить из подчинения в той мере, в какой это устраивало Лану, и совершенно не устраивало меня самого. Препарат делал своё дело спокойно, без спешки, с неторопливостью своего создателя.

Интересно, когда она это успела приготовить? До боя? В начале операции, ещё когда мы входили в астероидный пояс? Или она это всегда носила это с собой на случай, если я снова надумаю лично участвовать в чём-то, что она считает излишним риском? Я вспомнил её лицо сегодня, вспомнил, как три года назад мы штурмовали пиратскую станцию, где я штурмовал в первых рядах. Наверняка она это вспомнила, промолчала и приготовила мне этот укол. А когда я оказался на лётной палубе, приняла решение. Или это тёща постаралась? Как-то мне эта мысль сразу пришлась по душе…

Скорее всего — именно так!

Как только Лана скрылась за поворотом, я скомандовал искину.

— Баренсу разрешаю вылет. Абордажным ботам — покинуть лётную палубу и следовать к проделанному отверстию в научной станции.

— Выполнено, адмирал, — отозвался искин привычным, лишённым интонаций голосом.

На нейросеть тут же пришёл сигнал подтверждения от Баренса. Абордажные боты один за другим, неторопливо начали покидать лётную палубу линкора. Первый, второй, третий. Я наблюдал за ними через внешние камеры. Эти приземистые машины, покрашенные в тёмно-серый цвет с матовым покрытием, на фоне астероида-станции почти растворялись в пространстве. Тупоносые, с утолщёнными бортами для поглощения ударных волн, с четырьмя маневровыми дюзами по периметру кормового среза. Внутри каждого — двадцать бойцов в полном снаряжении плюс двое пилотов. Шестьдесят шесть разумных, летящих в пролом, который я для них проделал. Все они сейчас смело летели туда, куда я их отправил.