Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 119 – INDIGO

Абордажные боты вылетели из линкора и двигались пролому, без лишних манёвров, благо лететь было совсем близко. Сам я следил за ними через нейросеть: маленькие серые точки на тактическом экране, аккуратные и целеустремлённые.

Наблюдая за их полётом, я отдал команду Вэнс отводить линкор от станции. Слишком близко мы находились. Нет, я не опасался нападения со стороны захваченной станции — станция не имела вооружения, достаточного, чтобы причинить нам серьёзный вред. Я опасался двух неизвестных кораблей, которые находились в астероидном поясе. Они спрятались где-то рядом. Пока не проявляли агрессии, не выходили на связь, просто наблюдали, оставаясь в тени астероидного поля. Именно эта пассивность и беспокоила меня сильнее всего. Агрессивный противник понятен. Противник, который ждёт непонятно чего, опасен вдвойне.

Я был готов сразиться с ними на открытом пространстве, но не среди астероидного пояса, где каждый манёвр линкора напоминал действия слона в посудной лавке. Нам нужно было открытое пространство, свобода манёвра и возможность использовать всё наше мощное вооружение.

Одновременно я следил за двумя потоками данных сразу. За абордажными ботами, летевшими цепочкой к пробитому отверстию, и за линкором, медленно отлетающего задним ходом от станции. Обломков у пролома уже почти не было. Декомпрессия выбросила крупные куски породы наружу сразу после выстрелов, а силовое поле линкора методично убрало их, чтобы посадка абордажных ботов была чистой. Пространство у пролома выглядело теперь как операционное поле: аккуратно расчищенное, готовое к работе. Всё шло в точности по моему плану.

Линкор вернулся в свободное пространство возле станции и замер. Три абордажных бота уже совершили посадку внутри. Один за другим, они залетали внутрь и совершили там посадку. Камеры ботов фиксировали абордажников, рассредоточившихся и занимавших позиции у пролома и возле абордажных ботов.

Уже собирался вернуться в рубку, когда из-за её приоткрытой двери до меня донёсся разговор.

Негромкий. Не предназначенный для посторонних ушей. Из тех разговоров, что ведут разумные, уверенные, что командир занят, отошёл и их не слышит — когда напряжение отпускает и слова начинают выходить сами, без разрешения.

Остановился. Не из любопытства — скорее от неожиданности. Что-то в интонации — в той особой смеси усталости, облегчения и попытки осмыслить произошедшее, — удержало меня на месте. Я решил послушать.

Голос принадлежал Вэнс. Первый пилот говорила вполголоса, но не шёпотом — так, как говорят уставшие разумные, у которых напряжение боя начало отпускать и слова, наконец, нашли себе дорогу наружу.

— Вот ты никогда не станешь адмиралом, — заявила она, и я понял, что это продолжение какого-то неоконченного разговора между ними.

— Это ещё почему? — удивлённо ответил мужской голос.

Я его узнал почти сразу — старший аналитик. Тот самый, что сидел недалеко от моего кресла рубки и за весь бой почти ни разу не произнёс ни одного лишнего слова, зато несколько раз смотрел на меня с видом разумного, которому очень хочется спросить, но который сдерживается из последних сил. Молодой парень лет двадцать пяти, не больше.

— Потому что у тебя бы никогда не хватило ни ума, ни силы духа — вот так сделать, — Вэнс сделала паузу, и я представил, как она кивает в сторону тактического экрана, где показывалась отметка пролома. — Влепить из головного калибра линкора по собственной станции. Вот так взять и пробить в ней дыру. Чтобы своих абордажников туда запустить через неё. По собственной станции, понимаешь? Там, где сидят учёные, которых мы прилетели спасать.