Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 82 – INDIGO

Вице-адмирал, командующий флотом, только что вышел на связь со своим зятем, и этот зять теперь разговаривал с маленькими детьми посреди боевого похода. Эту новость к утру узнал бы весь флот, находились бы мы на базе. Впрочем, на флоте все итак знали, что нас связывало.

Впрочем, женская часть экипажа флагмана среагировала на это сердечнее, чем мужская. Детей моих они видели впервые. И реагировали так, как реагируют разумные, которые несколько часов провели в ожидании боя и вместо этого получили что-то живое и тёплое прямо посреди этого ожидания. Они мило улыбались, осторожно рассматривая моих детей.

— Деда, а ты сегодня вечером к нам придёшь? — спросил Макс, повернувшись к тестю.

— Конечно, приду, — немедленно ответил тот с той уверенностью, которая бывает у разумного, не подозревающего о засаде.

— Нет, он не придёт! — голос Милы вклинился в наш разговор неожиданно. Она, наконец, оторвалась от своего невидимого собеседника в нейросети и смотрела прямо в камеру вначале на тестя, потом на меня, потом снова на тестя. Тесть слегка приподнял бровь. Он явно не ожидал, что перемирие окажется таким коротким.

— Мила… — начал он, и в его голосе зазвучала дипломатическая осторожность.

— Дедушка, — вмешалась Алекса с ужасающей непосредственностью, поворачиваясь к нему всем телом и глядя снизу вверх с выражением абсолютной серьёзности, — маму ты в угол не ставил. Маму ты должен был раньше ставить в угол, а теперь мама тебя поставит в угол.

В рубке кто-то не удержал звук — короткий, немедленно подавленный. Я не стал смотреть кто. Но краем зрения увидел, как Дрейтон резко прикрыла рукой рот, а плечи у неё затряслись с подозрительной регулярностью. Где-то сзади послышался тщательно закамуфлированный кашель.

Тесть удивлённо смотрел на внучку несколько секунд. Выражение на его лице прошло несколько стадий: удивление, борьба, смирение. Потом перевёл взгляд на меня. Это был взгляд разумного, который обращается к союзнику в надежде на поддержку.

— Как видишь, ситуация под контролем, — сказал он тоном разумного, который сдаётся, но с достоинством.

— Я заметил, — ответил ему.

— Ты не заметил, — возразил он, и в его голосе проступила та усталая искренность, которая появляется у людей только тогда, когда они говорят правду. — Я сейчас искренне завидую тебе. У тебя там пираты. А это почти отдых по сравнению с тем, что здесь.

— Со станцией обстановка весьма непростая, — ответил ему, возвращая разговор на рабочую почву. — Мы вышли из гиперпространства двадцать минут назад. Пока всё тихо — слишком тихо. Пиратов нет, и станция молчит.

Тесть переменился. Улыбка не ушла, но в глаза вернулась та острота, которая делала его командующим восьмого флота. Это был переход, который я видел у него много раз — мгновенный, почти незаметный, будто он переключал тумблер. Только что сидел дед, смирившийся с угрозой угла, — и вот уже передо мной офицер, привыкший думать об угрозах и нападениях.

— Станция молчит? Совсем? — уточнил он.

— Полностью. Ни аварийного маяка, ни ответа на запросы по резервным каналам. Тишина полная.

— Что думаешь?

— Думаю, пираты либо ушли, либо сидят в астероидном поясе в пассивном режиме, — ответил я. — Второй вариант, мне кажется, вероятнее. — Я чуть понизил голос, хотя в рубке всё и так слышали. — Есть небольшая гравитационная аномалия в секторе девять — двенадцать. Разница мала, но для пассивного крейсера — достаточно. Гравиметрия показывает отклонение около двух и семи десятых единицы — это выше фонового уровня для данной плотности астероидного пояса.