Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 18 – INDIGO

Пока он принимал ванну, мысли возвращались к одному и тому же.

Алекс Мерф.

Посол Велин знал, что Мерф жив. Знал давно, ещё во время переговоров, когда ненароком упомянул его имя, накинув поверх лёгкую шутку про камеру для него на Нароке. Эта встреча проходила в малом зале на третьем уровне. Велин тогда стоял у окна, как обычно, и говорил, глядя не на Грегора, а куда-то мимо, в сторону подстриженных кустов. Тогда это казалось случайным: дипломатическая колкость, брошенная вскользь, не заслуживающая отдельного анализа. А теперь получалось, что нет. Ничего случайного у Велина никогда не было. Грегор знал его достаточно долго, чтобы понимать: когда посол Авара роняет что-то как бы невзначай — это именно то, на что он хочет, намекнуть.

Аварский император знал о пророчестве. Знал достаточно много, чтобы упомянуть в официальной ноте и не туманным намёком, а конкретной формулировкой, которая оставляла пространство для интерпретации ровно настолько, насколько нужно. Значит, информацию ему слил кто-то из своих. Разумный с допуском, с пониманием и мотивом. Или несколько разумных, что было гораздо хуже. В этот момент пискнул терминал.

Он вытерся и подошёл к терминалу — небольшой рабочей панели, встроенной в стену прямо у выхода из ванной.

Отложенное сообщение от торгового атташе было написано тем же корпоративным псевдонимом другим. Атташе, очевидно, пользовался одним и тем же поставщиком анонимных адресов и был убеждён, что это делает его переписку защищённой. Это говорило о его уровне осторожности, точнее, о её отсутствии с профессиональной точки зрения, поскольку любой мало-мальски грамотный аналитик мог связать эти адреса по дюжине косвенных признаков. Но сейчас Грегора интересовало содержание, а не форма.

Он прочитал полученный текст.

Атташе сообщал следующее: на одной из малых биржевых площадок нейтрального сектора зафиксировано движение пакетов акций военно-логистической корпорации «Ренар Транзит». Движение крайне аккуратное. Оно прошло через несколько промежуточных структур, каждая из которых была зарегистрирована достаточно давно, чтобы не вызывать немедленного подозрения у стандартного финансового мониторинга. Все финансовые структуры с историей, с оборотами, с легальными акционерами. Те, кто это делал, понимали, что делают. И делали это не наспех — это чувствовалось в самой текстуре операции, в её неторопливой тщательности.

Но самое интересное шло дальше.

Покупатель одного из пакетов был зарегистрирован на Ошире, которого атташе, по его словам, «пробил» через неофициальные каналы. Адрес вёл к банковскому счёту физического лица. Частному счёту. Без корпоративной аффилиации.

И имя того, кому принадлежал этот банковский счёт, было Алекс Мерф.

Грегор закрыл сообщение и долго смотрел неподвижно, глядя в матовую серую поверхность экрана, на котором больше ничего не отображалось.

Это было невозможно по целому ряду причин, каждая из которых была достаточно весомой сама по себе, а вместе они образовывали стену. Офицер флота, тем более офицер с таким статусом, каким Мерф обзавёлся за последнее время, не мог легально торговать акциями военных корпораций. Имперский кодекс прямо запрещал такую торговлю всем флотским — именно для того, чтобы исключить конфликт интересов, когда разумный, принимающий решения о конфликтах или операциях, одновременно имеет финансовую заинтересованность в их результате. Этому правилу было лет больше, чем самому Грегору, и нарушений по нему почти никогда не бывало — не потому, что все были честными, а потому, что наказание было достаточно серьёзным, чтобы отбить любое желание так поступить.