Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 16 – INDIGO

Плед был чужим — из шкафа, не с дивана. Подушка лежала чуть выше, чуть плотнее, с той мелкой аккуратностью, которая выдаёт чужие руки, заботливые и ненавязчивые. Кто-то из секретарей зашёл, пока он спал. Коуэлл, скорее всего — у Эссена было другое правило относительно спящих начальников: он считал, что начальника следует будить, потому что задачи не ждут. Эссен был молод и амбициозен, и он искренне верил, что работа требует постоянного присутствия, что пауза — это потеря времени. Коуэлл давно перерос эти убеждения. За двадцать лет службы он выучил разницу между срочным и важным, и эта разница теперь была видна даже в том, как он входил в комнату.

Грегор ещё мгновение полежал, позволяя себе роскошь этой короткой тишины, потом поднялся. Он подошёл к умывальнику, плеснул холодной воды в лицо — достаточно холодной, чтобы взбодриться и собраться с мыслями.

Прислушался к тишине кабинета.

Искин молчал. Не поступило ни одного сигнала. Ни одного уведомления с пометкой «срочно». Ни одного из тех настойчивых миганий, которые умел производить дворцовый искин в случаях, требующих немедленного внимания. Это само по себе говорило больше, чем любое сообщение: когда у императора что-то происходило ночью и это требует немедленной реакции — Грегора всегда будили.

Неважно, который час. Неважно, что он только заснул. Дежурный секретарь стучал в дверь тихо, но неотступно, как сама неизбежность.

Сегодня этого стука не было.

Значит, ночь прошла без катастроф. Хотя катастрофа, откровенно говоря, случилась ещё вчера. Просто пока не все об этом знали. Биржи знали. Велин знал. А остальные — узнают. Сегодня. На совете.

Он вернулся к столу и потянулся к терминалу.

По привычке, укоренившейся за годы службы, пробежался по личной очереди сообщений. Большинство — стандартная текучка, которую разберут секретари: запросы на аудиенцию, уведомления о входящей дипломатической переписке, сводки мониторинга открытых каналов. От атташе в нейтральном секторе — сообщение с невинной пометкой «информационное». На их внутреннем языке это означало: читать лично, не передавать помощникам. Он отложил его на потом.

Кто-то из аналитиков прислал записку по торговым маршрутам северного фланга — заказанную ещё неделю назад. Тогда неделю назад это было важно. Неделю назад он ещё не знал, что слово «Нарок» в итоге похоронит под собой всё, что он так тщательно выстраивал в последнее время.

И тут мигнуло входящее.

Грегор остановился. Посмотрел на адрес. Один из тех безликих корпоративных псевдонимов, которые в огромном количестве продавали на любом торговом узле — именно для переписки, не предназначенной для лишних глаз. Дёшево, анонимно и достаточно надёжно для обычной переписки. Слишком хорошо для случайного корреспондента. Он мог бы не открывать. Такие адреса иногда использовались для рекламного мусора. Но не в его очереди. В его очереди не было мусора. Уже много лет.

Он открыл.

Его протеже никогда не подписывалась своим именем. Нарэйя (так она всегда подписывалась) вообще никогда не оставляла лишних следов, в этом отношении она была хороша, надо признать. Он научил её этому сам, и она переняла лучше, чем он ожидал. Текст был коротким. Лаконичным. В стиле разумного, который привык: каждое слово может быть прочитано кем-то третьим.