Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 50 – INDIGO

— Расскажите мне о вашем зяте, — произнёс сидящий кри, склонив набок то, что у них с большой натяжкой можно назвать головой, отчего складки его накидки колыхнулись, будто по ним прошла лёгкая рябь.

Вице-адмирал моргнул, не сразу поняв, о чём его спрашивают. Вопрос был настолько далёк от ожидаемого разговора об обысках, о его отстранении, что он на секунду даже растерялся, и эта растерянность, судя по всему, не укрылась от кри.

— О ком? — уточнил он, стараясь выиграть хотя бы пару секунд.

— Об Алексе Мерфе, — терпеливо повторил кри, и в его ровном, лишённом интонаций голосе не было ни капли раздражения, только какая-то отстранённая методичность, будто он зачитывал пункт из протокола. — Муж вашей дочери. Или, если быть точным, в терминологии вашего вида, — добавил он с той же шипящей интонацией.

— Не понимаю вас? — переспросил вице-адмирал, и на этот раз голос его прозвучал куда менее уверено, чем ему хотелось бы.

— Вы прекрасно знаете, что он жив, — сказал кри без всякого нажима, констатируя факт, а не обвиняя, и от этого спокойствия слова резали больнее любого крика. — Мы бы хотели узнать, что вам известно о его деятельности на этой станции за месяц до его официальной гибели… Тогда…

— Я не знаю ничего, меня тогда здесь не было, — быстро сказал вице-адмирал, и это было правдой, хотя и прозвучало как-то слишком поспешно даже для него самого.

Кри склонил голову в другую сторону, что это означало у его расы, вице-адмирал не понимал, но, судя по всему, этот жест означал нечто иное, чем у разумных его собственного вида, потому что стоявший у двери товарищ издал короткий шипящий звук, похожий на сдержанный вздох. Начальник СБ флота при этом звуке дёрнулся всем телом, будто по нему прошёл слабый разряд тока, и вице-адмирал отметил про себя, что начальник СБ флота, привыкший допрашивать других, сейчас явно чувствует себя куда менее уверено, чем за все годы их совместной службы.

— Тогда, полагаю, вы также не знаете, что незадолго до исчезновения ваш зять имел доступ к архивам имперской безопасности, — произнёс кри. — Причём дважды. Оба раза его запрос отклонили, но система фиксирует это в логах допуска с точностью до секунды, вице-адмирал, и мы эти логи видели. На третий раз он получил доступ. И мы бы хотели узнать, как он это сделал.

— Спросите у имперской безопасности, — вице-адмирал посмотрел на начальника СБ флота, но тот старательно молчал, глядя в пол, будто разговор его вовсе не касался. — Я офицер флота, и тогда я участвовал в боевой операции и командовал кораблями, а не занимался архивами.

— Мы спрашивали, — ответил кри, и в его голосе, кажется, впервые за весь разговор проскользнуло что-то похожее на терпеливое утомление. — Нам не ответили. Точнее, — он сделал крохотную паузу, будто подбирая слово, — из чужого, не до конца освоенного языка, — нам ответили неправдой. А мы, вице-адмирал, довольно хорошо чувствуем, когда нам лгут.

По каюте снова прошёл тот самый холод, который вице-адмирал уже ощутил однажды за этот вечер, не физический, а какой-то другой, идущий не от климат-контроля, а будто прямо из глубины черепа, из той его части, что отвечает за самые древние, иррациональные страхи, унаследованные ещё от диких предков, привыкших опасаться темноты и того, что в ней прячется.