Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 68 – Фил Шрайбер

— Всё ещё болит? — спросил Котори.

— А у тебя уже прошло?

— Если не трогать, почти не чувствую, — сказал он, осторожно потрогав свой нос, и поморщился. — Я не знал, что пальцем можно так сильно щёлкнуть.

— Теперь оба знаем. В следующий раз сама нож отпустить захочет — пусть попросит помочь.

Котори посмотрел на руку. Та лежала спокойно, чуть согнув пальцы, и больше никуда не лезла. Он убрал нитку в карман брюк, потом попытался расправить нагрудный карман. Тот висел на двух нитках вместе с куском рубашки. Котори приложил лоскут к дыре, совместил края, но стоило отпустить — всё снова отвисло.

— Рубашку жалко. Я её всего несколько раз надевал.

— Ты за доску сердишься, а рубашку теребишь. — Гин посмотрела на его грудь, потом в открытую дверь. — Оставь, ещё сильнее порвёшь.

— Рубашку мне подарили. Мэгуми-сан ещё спрашивала, не тесно ли в плечах, велела руки поднять… А я даже переодеться не подумал, когда полез разворачивать свёрток.

Он убрал ладонь. Из дыры торчал белый пучок ниток, и Котори прижал его пальцем, чтобы не видеть. Гин не стала снова спрашивать про доску. Подвинулась ближе и осторожно прижалась к его бедру тёплым боком. Некоторое время они сидели молча. Внизу, на дороге, проехала машина; звук поднялся к воротам и затих за деревьями.

— Спасибо, сенсей, — сказал Котори. — Ты ведь могла у двери остаться. Там нож лежал, а ты всё равно пришла.

— Я видела, где он лежит. Ты его удачно убрал.

— Я боялся, что он из ножен выскочит, если заденем.

— Ну вот, хоть об этом подумал. А карман я тебе, между прочим, не нарочно оторвала. Она за него держалась.

— Я знаю. Хорошо, что ты её схватила. Я бы ещё долго пытался её поймать.

Он улыбнулся. Гин покосилась на него, перестала тереть нос и вытянула шею к его коленям.

— Дай-ка сюда. Только держи крепче, хватит с меня на сегодня.

Котори повернул руку запястьем к ней и обхватил так, чтобы пальцы не доставали до морды. Гин понюхала срез, прошлась носом вдоль ладони, задержалась у костяшек. Отстранилась, коротко чихнула и попробовала ещё раз. Теперь обнюхивала долго, прищурившись и почти касаясь носом серой кожи.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил он, когда она наконец села.

— В том-то и дело, что ничего. Когда она с ножом лежала, я к ней близко подойти не могла. Думала, из-за него её запаха не разобрать. А тут и разбирать нечего.

— Совсем? Даже мной не пахнет?

Гин для верности потянулась к его свободной ладони, понюхала пальцы и снова повернулась к серой руке.

— От тебя пахнет. А в ней ни проклятия, ни обиды, ни того, из чего ты сам. Пустая, как те гвозди из магазина. Только гвозди хотя бы смирно лежали.

Котори развернул руку к свету. Солнце пробивалось между пальцами, ложилось полосами на брюки. Он уже собирался спросить, как пустая рука может хвататься и драться, но Гин сидела, сердито наморщив нос, и смотрела на неё с таким же недоумением.

— Я думал, ей больно, — сказал он. — Или страшно, что я её от ножа оторву. Поэтому и просил её отпустить, и в воде держал… А она теперь лежит как ни в чём не бывало.

— Может, не понравилось, что ты тянул. Мне бы тоже не понравилось.

— Можно было раньше показать. Я же спрашивал.

Серые пальцы шевельнулись, и оба замолчали. Рука медленно перевернулась у него на коленях, оперлась на большой палец и мизинец. Котори придержал её за запястье, но она никуда не полезла, только устроилась удобнее.