Книга Еще 11 минут радости, страница 102 – Евгения Батурина

Я изучила предложения рынка, затолкала внутрь панику, как когда-то заталкивала вглубь шкафа белую футболку, на которую посадила не отстирывающееся пятно. Последним на глаза мне попалось короткое, очень какое-то сдержанное объявление: контрольный редактор в отдел «Общество», список обязанностей понятный, деньги приемлемые, никаких позитивных единомышленников. О, да это же газета, в которой Митя долго работал до нашего Дома и из которой не очень хорошо ушёл – потому что начал разводиться и уехал из Нью-Йорка. Его начальник ещё тогда «скайп сломал». Я улыбнулась, вспомнив, как Митя рассказывал мне это всё в «Старбаксе» два с половиной года назад. Сегодня за кофе он, кстати, упомянул, что та работа была, наверное, лучшей в его жизни, и босс – лучшим боссом. Даже фамилию босса я вспомнила: Коган.

Офис Митиной бывшей газеты располагался на Соколе, в недавно построенной стеклянной высотке. Мне назначили собеседование на позднее утро понедельника (опять понедельники!), и я думала, придётся долго и неприятно отпрашиваться у Екатерины Второй. Но она в тот день вообще не пришла, как и главред, – все начальство уехало на пафосный аутинг в леса. Так что я спокойно поработала утром час на Полковой, а потом отправилась на Сокол. Девочки из редакции, вдохновенно исполняющие пантомиму «мыши в пляс», отпустили меня с миром и пожелали удачи.

Собеседование сначала не задалось: оказалось, контрольного редактора уже взяли, а вакансию закрыть забыли. Произошла путаница, и красная от смущения девушка-эйчар долго извинялась передо мной и предлагала рассмотреть другие варианты – должность обозревателя в отделе политики, например.

— Ну, в политике, конечно, традиционно разбираются абсолютно все, – засмеялась я, вспомнив Митиных читателей, разбирающихся в экономике. – Но всё-таки нет.

— Точно? – Девушка подалась вперёд и приподняла подбородок.

— Точно. Боюсь, я не смогу делать то, что совсем не умею.

На этих словах в маленькую переговорку, где мы сидели, вошёл огромный вальяжный мужчина, копия Стивена Фрая.

— О, к нам явился человек с совестью! Какая редкость! – загрохотал он басом. – Берём, определённо, берём. Маша, это в какой отдел?

— Да, хороший вопрос, Ефим Андреич, – нахмурилась красная Маша. – Познакомьтесь, Ефросинья, это Ефим Андреич, легенда нашего издания. А это вот Ефросинья…

— Совесть нашего издания? – озорно прищурился гигант.

— Теперь да. А хотела быть контрольным редактором! Но я учинила некоторый бардак, – призналась Маша.

— Слушай, ну давай я позвоню Максу в службу контрольных и…

— Да я уже звонила. Закрыты у них все вакансии. И в выпуске тоже. У вас вот открыта, но экономика Ефросинье, возможно, тоже не близка.

Экономика! Легендарный Ефим Андреич! Это, вероятно, тот самый Коган, Митин лучший босс.

Сейчас он предлагал в качестве компенсации морального вреда положить моё резюме где-нибудь сверху, а Маша уверяла, что, конечно же, это уже сделала и вызовет меня на интервью в ту же секунду, как появится подходящая вакансия. Даже ночью.

Я слушала их беседу, словно любимый альбом Дэвида Боуи или плеск моря. Разомлела от того, как нормально разговаривали эти люди. Спокойно, с уважением друг к другу. Шутили, не боялись, не раболепствовали, не отчитывали, не отыгрывались. Как быстро я от такого, оказывается, отвыкла! Это зародило во мне внезапную смелость и тут же выпустило её наружу.