Книга Еще 11 минут радости, страница 117 – Евгения Батурина

Потом она замельтешила, заработала локтями, засобиралась – ей явно было важно покинуть самолёт в числе первых. Стянув маленький синий чемодан с полки для багажа и чуть его не уронив, Ирина обвязала вокруг талии куртку, поправила поясную сумку, элегантно обошла медлительного соседа с места C и устремилась к выходу. Где-то посередине салона (мы сидели в хвосте) она вспомнила обо мне. Обернулась и помахала:

— Фрося-а! Пока-а! Ты мне теперь подружка навек!

В следующий раз я увидела Ирину минут через двадцать, на стоянке такси перед аэропортом. Она тоже меня заметила, но тут же отвернулась и стала с интересом рассматривать разноцветные олимпийские кольца.

Я бы предпочла собрать вещи сама, пока Бестужев на работе. Но он специально взял выходной (так и хотелось съёрничать «от Дарьи»), чтобы помочь мне с переездом. Деловито паковал посуду, заворачивая в пупырчатую плёнку только приличные, самые новые тарелки и чашки. Напоминал, чтобы взяла удобный штопор с поднимающимися ручками – для обычного Т-образного у меня не хватало сил. Трижды пытался всучить ещё не распечатанный двуспальный комплект постельного белья, хотя я повторяла, что к моему «полуторному» одеялу он не подходит. Муж суетился, шутил, задавал вопросы и всячески делал вид, что ситуация нормальна, естественна. Жена переезжает, подумаешь. Мы же всё обсудили. Много разговаривали. Не держали друг на друга зла. И давно превратились скорее в друзей, чем супругов. Сейчас разъедемся и ну дружить лучше прежнего!

Когда я сняла с вешалки в прихожей жутковатого вида коричневую шапку с вязаными «ушками» и бросила её сверху в свою сумку, Бестужев зарыдал.

Он тяжело опустился на полку для обуви, прямо на собственные старые кроссовки, отшвырнул их и закрыл лицо руками. Плач был громким, монотонным и, кажется, безутешным.

Утешить я всё-таки попыталась:

— Лёш, ты хочешь оставить себе эту шапку? Так и скажи. Мне её Ариша связала. То есть сшила и ушки надвязала, чтобы теплее было…

На фразе «чтобы теплее» рыдания усилились. Бестужев оторвал одну ладонь от мокрого лица и протянул руку ко мне. Я подошла, слегка сжала его пальцы. Постояла, подумала, повспоминала.

— Бестужев, прекрати, – сказала я так, чтобы прозвучало сердито, но с долей юмора. – В прошлый раз, когда ты так зарыдал, нам в итоге жениться пришлось.

— Угу. – Он выдернул руку из моей и вытер ею нос. – А теперь разводиться придётся.

— Видишь, история сделала полный круг, – улыбнулась я.

— Останься… – Муж поднял на меня совершенно несчастные красные глаза.

— Вот-вот, с твоего «останься»-то всё тогда и началось, – я ещё старалась шутить.

— Я серьёзно, Фроськин. Не уезжай, а? – Он вскочил. – Давай я сам уеду, а ты оставайся. Отдохни, подумай, а потом…

— Лёш, мы уже сто раз подумали и придумали. И у тебя есть Даша.

— Даже шанса мне не даёшь? – снова надсадно зарыдал он. – Поступить по-джентльменски, широкий жест сделать…

— Да не нужны мне твои жесты.

— А мне не нужна твоя Даша! – вскричал Бестужев.

— Моя? Ну приехали…

Новым женщинам лучше не видеть, как их мужчины прощаются со старыми.

В сочинском отеле с восточным названием меня, оказывается, никто не ждал.

— В вашем номере уже живут люди, – сказала девушка на ресепшен слегка нравоучительным тоном. Слово «люди» она произносила так, будто я к этому биологическому виду не отношусь.