Книга Еще 11 минут радости, страница 89 – Евгения Батурина

Мишлен стала ещё красивее. И фигура у неё стала ещё лучше. Это после рождения двоих детей! Они с мужем Геной вели в Женеве размеренную жизнь дипработников, воспитывали белокурых мальчика и девочку. Выглядели, судя по фото, как королевское семейство на рождественской открытке. Ну вот бывают люди, у которых всё и всегда хорошо, почему бы не посчитать это за чудо сродни рождественскому! Лена эмоционально рассказывала Храбрых и Удалых о том, как в Женеве случайно забрела в неблагополучный район. Эти двое млели, любовались ею и сладко сочувствовали: «Прямо бомжи? И даже проститутки? Ужас, как же ты спаслась? Как же выбралась? Бедняжка, налить тебе ещё?»

Больше всего я волновалась за то, как пройдёт встреча у двух пар выпускников – Светка/Алейник и Бестужев/Митя. Да, Таська сама приглашала Пронину, но мало ли. Алейник на гормонах, Светка… ну, это Светка. Никто не знает наверняка, что она вытворит. Однако всё обошлось. Они уселись вдвоём на диван и проболтали почти половину вечера. Причём, судя по тому, что доносилось до меня, – афоризмами.

— Третий брак! Смелая ты, Таська. Может, ты ещё и взвешиваешься в трусах?

Или:

— Пронина, женатые мужчины относительно надёжны, только когда они женаты на тебе.

И вот мой любимый диалог про баклажаны:

— Ну да, он купил мне квартиру. Но в Химках. И к дочери приходит, только когда ему удобно.

— А тебе обязательно надо, чтоб приходил, когда ему неудобно?

— Желательно. Да и просто надоело тушить баклажаны в стол.

— Куда тушить?

— Он любит тушёные баклажаны. Я нет, но готовлю для него. И никогда не знаю, будут ли они востребованы. Но всё равно тушу…

Митя и Бестужев сначала вообще никак не контактировали. Находились в одном помещении, но будто в разных измерениях. Я была благодарна мужу за то, что он в принципе поехал с нами, а не потащил меня домой, и держалась рядом. Митя что-то обсуждал с Дагировым и Стасом, пока мы – Бестужев, я и Голубушкина – делились родительским опытом («А у Наташи математика была Петерсон? У Даньки Петерсон, такая сложная!»).

Вдруг Митя поманил Бестужева рукой и попросил через всю комнату:

— Алексей, можно вас на минуту? Вы хотите поговорить о Боге? Тут вот люди не верят.

Оказывается, имелась в виду лишь «частица Бога» – бозон Хиггса, об открытии которой Бестужев, как научный журналист, неоднократно писал, а Митя – читал на разных языках. Дагиров со Стасом, похоже, выстроили какую-то свою, отдельную теорию. И у мальчиков завязалась оживлённая дискуссия.

Я смотрела на них так, как мать тихого замкнутого ребёнка наблюдает его первое социальное взаимодействие с другими, более популярными детьми на площадке в парке. Бестужев и Митя разговаривают! И даже, кажется, выступают на одной стороне. А я абсолютно ни при чём!

Мои благостные мысли прервала Голубушкина:

— Всё-таки он симпатичный, правда? И добрый.

Кто из них? Митя или Бестужев?

— …я какое-то время себя ругала, мол, ну что ты, Маш, в нем нашла, – продолжала Мариванна. – А сейчас вижу, что. Собственно, главный Димочкин недостаток был в том, что он не хотел на мне жениться. Знаешь, когда в метро несут красивый букет, но не тебе…

Встреча выпускников проходила тепло и душевно, но одно свинцовое облако её омрачало: на празднике не было Пети Ермолаева. Потому что бухгалтер Галина Васильевна накануне отправила его в рехаб.