Книга Еще 11 минут радости, страница 92 – Евгения Батурина

Таське вообще не особенно нравилось, что мы с Румянцевой так быстро подружились: «Ну конечно, ты её себе ещё в детстве намечтала». А Кате не нравилось, что мы с Алейник дружим с института: «Ну конечно, вы, считай, уже родственники».

Эти фразы произносились моими любимыми ревнивицами в вопиющих случаях – когда я, например, уже договорилась пообедать с одной из них в кафе «Хуторок», а вторая как раз пришла с намерением выпить со мной чаю в кафе «Апельсин». Или одна в выходные празднует годовщину свадьбы, а другая – день рождения. Или же одна в последний момент продала рекламный разворот, а второй жалко ради него убирать текст хорошего автора, и обе очень правы и ждут от меня сочувствия, сатисфакции, чудес и единственно верного выбора!

Я, в детстве недополучившая подруг и подружества, немножко втайне радовалась своей новообретенной популярности. Но старалась ею не злоупотреблять и изо всех сил лавировала между девицами. Обедала побыстрее, чтобы успеть выпить чаю. В субботу отправлялась чествовать Алейник с мужем на их съёмную дачу в Купавне, а в воскресенье поздравляла Катю в её родовом гнезде в Апрелевке. Исхитрялась поменять план номера так, чтобы и рекламный отдел был сыт, и тексты целы. И исподволь нахваливала обеих друг другу. Мол, да, Таськи бывает слишком много, так этому потому, что сердце у неё большое. Её фирменный напор может смущать, а может двигать горы, и говорит она быстро, зато всегда по делу. Катя же мало кого к себе сразу подпускает, но потом за своих стоит стеной. Да, думает долго, зато придумывает гениально, а внешняя её мрачноватость компенсируется исключительным чувством юмора.

Если честно, общего у этих двоих, по сути, было куда больше, чем они хотели признать. Стиль разный и методы, а так – обе умные, талантливые, отважные, надёжные, добрые. Я пыталась донести это до каждой из конкуренток, расстраивалась от очередного «Твоя Алейник опять…/Скажи своей Катечке» и мечтала, что однажды девчонки прозреют, что-то их внезапно сблизит, и мы станем прекрасно дружить втроём.

В 2015 году мечта моя неожиданно сбылась – да так криво и причудливо, что поневоле задумаешься об осторожности в формулировках.

Алейник решила развестись в третий раз.

Катя Румянцева завела роман с Таськиным бывшим мужем.

И мы все потеряли любимую работу.

Алейник с мужем Лёней Евдокимовым прожили вместе пять лет. Из них четыре с половиной – пытались завести ребёнка. Много всего было пройдено: бесчисленные анализы, обследования, процедуры разной степени болезненности, методики разной степени альтернативности. Надежда на чудо у Таськи сменилась отчаянием, затем – холодным упрямством («Будем бить из всех орудий, какое-нибудь да попадет в цель»), после – самобичеванием («Это мне за бурную молодость. Или за то, что Ермолаеву не родила») и усталым фатализмом («Может, если перестанем пытаться, тогда и забеременеем? Я читала о таких случаях»). Алейник бросало из крайности в крайность. То она осыпала подарками детей Голубушкиной, агукала с дочкой Дагировых, громко восхищалась ермолаевской Стешей и зазывала нас с Наташей к себе на дачу на всё лето. А то вдруг посреди какой-то тусовки тащила Митю курить на балкон со словами: «Пойдём отсюда, эти клуши могут говорить только о своём потомстве!» Притом что Митя никогда не курил, сама Таська в очередной раз бросала перед приёмом у очередного светила репродуктологии и тему потомства подняла тоже сама: спросила что-то про контракт с роддомом. «Клуши» на Алейник не обижались, понимали, как тяжело даётся ей эта битва.