Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
— Самое обидное, Фрось, в том, что риелтор, которая продавала нашу прошлую квартиру, не может теперь помочь нам продать эту. – Алейник затянулась. – Потому что только что родила! Катя Румянцева сильно влюблялась примерно раз в десять лет. Первые два её больших романа я пропустила, так как мы ещё не были знакомы, от третьего, с бездушным женатым Фокиным, застала только финал – когда упомянутый антигерой покинул наш Издательский Дом и завёл с женой нового ребёнка, а Катя осталась. Она ещё долго любила этого Фокина – по её словам, «долюбливала» (тот факт, что он периодически слал ночами сообщения «Киса, ты же знаешь, я совсем твой», скрываясь от беременной супруги, делу не помогало). Катя рассказывала мне и про него, и про бывшего мужа Рому, переводчика-синхрониста, который после развода отказывался искать общий язык с ней и их сыном Глебом, и про школьного бойфренда, гения-физика Серёжу Ли, давно преподающего то ли в Стэнфорде, то ли в Калтехе. О своём Серёже вспоминала с улыбкой, о Роме – с досадой, о Фокине – с тоской. Получается, я видела Катю Румянцеву практически всякой, на разных стадиях любви: и когда совсем отболело, и когда ещё побаливает, но почти прошло, и когда сильно болит, но однажды перестанет. Не видела только свежевлюблённой, под полной романтической анестезией. И вот в начале 2015 года появилась такая возможность. Катя приехала из долгого пресс-тура в Таиланд. Мне привезла оттуда двое безразмерных штанов-шароваров со слонами (я просила для себя и Наташи). Девочкам из редакции – много сушёного манго и папайи. А себе – новое лицо. Нет, речь не о пластическом туризме. Просто уезжала в Таиланд одна Катя Румянцева, а вернулась другая, новая. Глаза стали больше, губы – ярче, и по щекам будто кто-то прошёлся шёлковой розово-золотой кистью. — Ты загорела, кажется? – спросила я, убрав подаренные штаны в сумку. — Не-а! Я вообще не загораю! Я заяц-беляк! – ответила Катя тремя восклицаниями, что на неё тоже было не слишком-то похоже, и хихикнула. Я пригляделась: да, загара нет. Она просто так светилась, сама собой. И румянец вроде бы проявился. Румянец у Румянцевой. Чудеса! Мы обговорили срочные рабочие вопросы, возникшие за время Катиного отсутствия (слушала она невнимательно, зато часто восклицала и хихикала). Потом ко мне зашли по очереди Алейник, Дагиров и Митя. Каждого Румянцева приветствовала неестественно громко, не снимая наушники, а Таське ещё и комплиментов наговорила в новоявленной экспрессивной манере: «Какая у тебя шея с этой причёской! Прямо алжирская альмаиза! Или Психея Кановы!» Алейник, недавно «рубанувшая» каре, даже испугалась. Спросила меня тихо: «Что это с твоей Психеей? Слишком хорошо отдохнула?» Целый рабочий день Катя сияла, лучилась и ликовала, а вечером разом потускнела, будто в ней свет, уходя, погасили. Прочитала что-то с монитора, опустила острые плечи, сложила крылья. И подозвала меня: — Ось, можешь со мной кофе попить в «Пончиках»? — М… Могу. Наверное. А что случилось? — Он не может. Если в «Старбакс» на улице Двинцев мы с Катей обычно ходили обсуждать секретные дела по работе, то в «Пончики», то есть «Данкин Донатс» в торговом центре у метро «Марьина роща», – страдать и делиться личным. Так повелось: берёшь кофе самого большого размера и сезонный пончик самой безумной расцветки, садишься в розовое кожаное кресло и вещаешь. К тому моменту, как полная глазированная луна уменьшается до полумесяца, на душе становится вполовину легче. |