Книга 13 минут радости, страница 136 – Евгения Батурина

А ещё я написала абоненту georgios57 (полгода собиралась) и получила ответ. Георгий жил в Анапе, там выдалась тёплая осень. Моему письму он обрадовался.

В Москве в середине октября пошёл снег – как и положено, на Покров. По этому поводу пятьсот вторая группа решила собраться на даче у Алейник с Ермолаевым и отпраздновать установку нового дорогого котла.

Ермолаев ходил гордый, как продвинутый барин, первым в губернии оснастивший имение заморской диковинкой (сходство усиливал зелёный халат с кистями – ну чисто образумившийся Обломов). Петя водил по даче экскурсию, демонстрировал всем котёл, заставлял снимать свитера и даже носки, чтоб как следует оценили температуру в помещении, и восхищаться.

— Штаны можно оставить? – спросил угрюмо Бестужев.

Я боялась, он не приедет на дачу или приедет, но будет в моем присутствии вести себя странно. Но Бестужев приехал, немного смурной, и только. Потом выпил первое пиво и смурным быть перестал. Попросил меня принести ему новую бутылку – нормальным тоном, и не как девушку, а как друга. (Я хорошо считывала интонации. И бутылку принесла.)

Про нас с Бестужевым уже знали все друзья, а про нас с Митей – пока только Алейник. На веранде меня поймала Светка Пронина:

— Василева, покури со мной, одной скучно.

Я остановилась, пропустила вперёд, в дом, Янку со Стасом и Голубушкину с Дагировым на экскурсию к Ермолаеву.

Светка закурила, наклонилась ко мне близко, так что чуть не прожгла сигаретой мой ещё не снятый свитер, и прошептала заговорщически:

— Недавно видела Завадского. Интересует?

Я промычала что-то неопределённое, что Светка интерпретировала как «да».

— Короче. – Она оглянулась, нет ли кого опасного. – По-моему, он к тебе всё ещё неравнодушен.

— М-м. Думаешь?

— Уверена! Спросила про тебя, так у него сразу взгляд остановился. При слове «Фрося» теряет волю. Так что если ты тоже… короче, позвони ему. Только не морочь больше парню голову. – Светка использовала обсценный синоним.

— Хорошо, – кротко пообещала я, смущённая и тронутая заботой.

— Кстати, молодец, что с Бестужевым порвала.

— Может, это он со мной?

— Угу, щас. – Светка бросила сигарету точно в ржавое ведро, с которым я когда-то шла воевать с грабителями, оказавшимися Храбрых и Удалых.

Хороший получился день. Котёл всем понравился, никто сильно не напился, не поссорился, не попытался совершить преступление.

Вечером мы сели у камина – правда, электрического, не настоящего – и заговорили о будущем.

— А как вы считаете, – спросила Алейник, – чем мы все будем заниматься… например, через пятнадцать лет?

— Через пятна-а-дцать! – округлила глаза Голубушкина. – Это какой год? 2015-й?

— Вообще-то 2016-й, – поправила Яна Яцкевич.

— Тем более не скоро! – заключила Голубушкина. – Но почему нет. Со мной всё ясно. У меня будет трое детей и любимый муж… Димочка!

Мариванна посмотрела на Дагирова, который в тот момент не слушал и что-то втолковывал сидящему рядом Стасу Игнатову. Чтобы не расстраивать её, инициативу перехватила Алейник:

— А я стану главным редактором! Какого-нибудь очень известного издания! – заявила Таська. – И буду давать интервью на ТВ и рассказывать, как я всего сама добилась!

— Ну а я, – вмешалась Светка Пронина, – перееду в Ниццу. Буду жить в красивом доме в своё удовольствие и уж точно не буду этого сама добиваться!