Книга 13 минут радости, страница 67 – Евгения Батурина

Принцесса Лена улыбалась: её полностью устраивало «и то и то».

На электричку все успели, даже пришлось чуть подождать. Когда отъезжающие погрузились в почти пустой вагон, мы вшестером помахали им и направились обратно к даче. От станции до жёлто-зелёного дома на 1-й Запрудной улице идти было минут тридцать – к мосту, потом через него, направо и прямо.

— П-продолжаю м-мёрзнуть, – жаловалась Голубушкина, одетая в тулуп ермолаевского дедушки.

Галантный Дагиров снял было свою куртку для леди, но она (куртка) на тулуп не налезла.

— Скоро придём, полегчает, – подбодрила Голубушкину Алейник. – В доме и нагрели, и надышали.

Но Ермолаев на всякий случай спрятал маленькую Алейник под своё большое драповое пальто.

— Мне тепло, – на всякий случай предупредила я. – Бестужев, можешь не раздеваться.

— Ну вот, а Светка говорила, ты мечтаешь увидеть меня голым! – засмеялся Бестужев.

И тут мы все замолчали. Во-первых, потому, что дошли до дачи и открыли калитку. Во-вторых, потому, что в пустом доме Ермолаева кто-то явно был.

В окне на первом этаже блуждал свет: как будто человек ходил по комнатам с фонариком. Потом свет погас. И снова зажегся уже на втором этаже.

Я похолодела – не из-за погоды. Везде, кроме ермолаевской дачи, стало как-то особенно темно. Сосны за забором стояли безмолвными и безоружными охранниками.

— Грабители… – тихо выругался хозяин дома. – Ну зашибись.

— Может, мы просто свет оставили? – жалобно пропищала Голубушкина.

— Угу, и он пошёл гулять, – мрачно ответила Алейник.

Парни думали. Ермолаев продолжал ругаться одними губами. Дагиров внимательно следил за происходящим в окнах. Бестужев, щурясь, оглядывался – что-то искал.

— Слушайте, вроде бы на станции была милицейская будка, – вспомнила я.

— Да какое там! – отмахнулась Алейник. – Зима, считай. И свет у них не горел.

— Зато у нас горит, – констатировала горестно Голубушкина.

Грабитель снова спустился на первый этаж и нагло просигнализировал нам своим фонарём.

— Предлагаю всё-таки сбегать на станцию, – попыталась я настоять.

— Полчаса туда, полчаса обратно, час будешь бегать, – подсчитала Алейник. – И там всё равно никого…

— Ну а что ты предлагаешь? – Голос Голубушкиной сорвался. – Электрички все ушли. С дач все уехали. Замёрзнем тут насмерть или нас бандиты убьют.

Мы стояли, маленькие и беспомощные, в самом центре вечной темноты и мерзлоты.

Но с нами были Алексей Бестужев и его большая палка. Очень большая – где он её только нашёл впотьмах? Сосну, что ли, сломал?

— Так, – скомандовал Бестужев. – Девчонки, отойдите к воротам и не вопите. Распугаете мне тут воров. Дагиров, ты же у нас настоящий дагестанский борец?

— Никакой я не борец, э, всё сраные стереотипы, – возмутился Дима.

— Ладно, борец буду я. Ты снимай ремень, там пряжка тяжёлая. – Дагиров послушно кивнул и завозился. – А ты, Пётр, грабли хватай, – помнишь, где они? На них Храбрых сегодня наступал.

— А, да, – всё ещё растерянно, но уже увереннее сказал Ермолаев. – На веранде. Пошли.

Мальчики крадучись двинулись к даче. Я постояла пару секунд у калитки и последовала за ними: да ну, лучше уж действовать, чем от страха помирать. По пути чуть не споткнулась о ржавое ведро и решила прихватить его с собой. Девочки остались там, где велел им воинственный Бестужев.