Книга 13 минут радости, страница 82 – Евгения Батурина

— Мишлен, скажи, что не так с Никоном?

— А что не так с Никоном? – повторила Лена чуть высокомерно, и это тоже для неё абсолютно нетипично.

— Ты его не любишь! – припечатала Алейник.

— Ну, его любит Света. – Мишлен чуть недовольно дёрнула плечом. – Этого вроде бы достаточно.

— Может быть, нам надо что-то знать? – не унималась Таська.

— Пока нет, – сказала Лена, внучка дипломата. Не задалось у Алейник журналистское расследование.

Вскоре, уже на журфаке, я случайно узнала часть чужой тайны. Сидела рядом со Светкой на лекции по русской журналистике, не расслышала что-то там про Карамзина, автоматически заглянула в её тетрадь, а Пронина вместо конспекта писала записку – видимо, Лене. Я увидела: «Вчера заперся в спальне и не открывал 4 часа!! Я билась в дверь и рыдала, боялась, что он опять…» Светка резко, испуганно прикрыла рукой написанное, я же переспросила её про Карамзина и никому, даже Алейник, ничего потом не сказала.

Вообще, мне тогда везло на семейные тайны. Например, к Яне Яцкевич я приезжала одна, познакомилась за чаем с её родителями, больше похожими на бабушку с дедушкой, и узнала, что Янин брат Коля «доверился не тем людям» и потерял огромную сумму денег. Зачем мне это сообщили, не знаю – наверное, просто говорили автоматически о том, что на сердце. Я сочувственно покачала головой, не понимая, что ответить. Янка же произнесла быстро «Спасибо, мам», отодвинула чашку, увела меня в свою комнату и там вдруг взорвалась:

— Не тем людям Коля доверился! Да он всегда не тем людям доверяется! И не те препараты принимает! И не в том состоянии за руль садится! Ему тридцать шесть лет! Колясик несчастный, Колясик ошибся, Колясика никто не понимает. А меня они, – Яна махнула рукой в сторону двери, – за четвёрки ругали! И на парня моего смотрят как на говно…

Позже, уже в гостях у Яниного парня, то есть нашего Стаса, я спросила его на кухне, знаком ли он с означенным братом Колей.

— Не имею желания, – улыбнулся Стас так широко и ненатурально, что мне сразу стало его жалко. – Нужен кому этот баклан, можно подумать. У Янки сапоги дырявые, а у этого бизнес очередной, и папка с мамкой хотят вложиться срочно. Отмазывают его от такого, за что моего папаню, например, посадили на семь лет… Короче, одни животные всегда равнее других. Буш коньяк в кофе? Янка любит.

Бизнесмен Стас с отцом-уголовником, правильная Яна, кричащая слово «говно», счастливая молодожёнка Пронина со сложным трёхуровневым мужем, добрая Мишлен, этого мужа скрытно ненавидящая… Говорю же, так себе начинался второй курс. Многовато перемен и открытий.

Меня же лично той осенью беспокоили сразу две проблемы.

Во-первых, Бестужев хотел секса.

Во-вторых, Голубушкина влюбилась в Митю Завадского.

Мы с Лёшей Бестужевым встречались уже девятый месяц. За минусом июля, когда он ездил на море с семьёй, но звонил мне оттуда регулярно. В августе, 16-го числа, то есть за сутки до дефолта, Бестужев приезжал в Тулу одним днём. Мы ходили в Центральный парк, ели там шашлыки в подозрительном уличном кафе и катались на колесе обозрения, которое я не любила за слишком уж ненадёжный вид. Домой Бестужева пригласить не удалось: моя мама, узнав о визите, замахала руками и объявила, что в квартире не убрано и вообще у неё болит голова… Так что я показала своему парню бабушкин дом на Первом, проводила до вокзала и в следующий раз увидела уже в сентябре.