Книга Кризис Ж, страница 187 – Евгения Батурина

— А Жозефина – блондинка!!! – совсем некстати вступила Антонина.

Мы еще раз спонтанно проголосовали. Постановили, попререкавшись, что на самом деле я русая. Как и все присутствующие дамы. Как и все жительницы России (нам тогда хотелось мыслить глобально, простите нас, выраженные блондинки, брюнетки и рыжие).

Потом я принесла гитару и мы что-то пели. «Белая гвардия, белый снег» – точно. И кажется, «Зеленая карета» и «Зорька алая» – по всей палитре прошли. Потом Антонина возмечтала срочно испечь кексы, но, не встретив сопротивления, пригорюнилась:

— Мама говорит, муку надо взвешивать. А как ее взвешивать, а? Сначала взвеситься самой без муки, а потом с мукой? Ну чего вы, я правда не понимаю!

Маруся смеялась не переставая и еще иногда икала.

Разливая по бокалам последние капли розе, сестра Антонина серьезно, очень трезвым голосом обратилась к Лене:

— Дорогая Лена. У меня к тебе следующее праздничное спецпредложение. Если вдруг с тобой кто-нибудь не разговаривает, приезжай сюда. Мы тут вообще никогда не молчим!

Через пару часов мы вчетвером, плечом к плечу, стояли на зябкой платформе номер 2, путь номер 3. Антонина держала два Лениных букета и колбасу. Маруся все еще икала. Я слушала, как автоматическая вокзальная женщина повторяет противным голосом: «поезд из седьмого тупика» – и тихо, как мне казалось, напевала: «Из седьмого тупика начинается река».

— Белгород? – осведомилась я, временно обуздав пение.

— Ик, – ответила Мария-Магдалина.

— Лен, – не сдавалась я. – Белгород? Тетя Маруся прибывает из Белгорода?

Все молчали. Антонина выписывала в воздухе знак вопроса – сервелатом. Было четкое, очень новогоднее ощущение, будто мы не встречаем тетю Марусю, а провожаем Павлика.

Лена, стоявшая между мной и Антониной, начала сползать. Она натянула на глаза желтую шапку с помпоном и бодро спросила:

— Какая тетя Маруся?

Кафе с огоньками, 11 ноября

В восемь утра мы с Антониной встретились на кухне.

— А я себя нормально чувствую, – уверила меня сестра и налила себе воды в большой стакан. – Прямо на удивление нормально!

Воду она пила жадно, быстро, с громким бульканьем и, опустошив один стакан, налила следующий – куда бросила таблетку шипучего витамина С.

Я тоже проявляла все признаки нормальности: достала из холодильника заиндевевшее блюдечко с сыром и приложила его к голове. А на завтрак приготовила себе кофе с аспирином.

— Ну мы с тобой молодцы, вообще-то, – сказала я, подвинув блюдце ближе к виску, где продолжала пульсировать кава.

— О да, – согласилась Антонина. – Особенно я. Оставила ребенка ночью одного и пошла на вокзал махать колбасой.

— Не одного, а с Зайкой и Исаичем, – возразила я. – Они взрослые, Исаич вообще старец в душе. Да и не было нас полчаса максимум – одевались дольше. Зато все успели – и тетю Марусю встретили, и в такси их с Леной посадили, и даже номер его записали!

— Записали, да? – растерянно переспросила сестра. – А куда?

— В твой телефон!

— А, да, – согласилась Антонина, хотя явно ничего не вспомнила. – И они добрались же до Балашихи вроде? Лена звонила мне… или тебе.

— Угу. Доехала нормально, цветы не потеряла, тетю Марусю тоже.

— А наша Маруся, которая Мария Магдалина, не проспала свой поезд? – спохватилась сестра.