Книга Кризис Ж, страница 211 – Евгения Батурина

— Предложи девушке колбасу, – подсказала я и пошла в прихожую: кто-то звонил в дверь.

— А, да, – очнулся Антон. – Меня зовут Антон, а вас Елизавета. Я вас помню.

И опять замолчал.

— Я же отрежу себе колбасы? – осторожно уточнила восхитительная Елизавета и потянулась за ножом.

Я встретила Марусю, Марию-Магдалину Андрющенко, которая тоже принесла нам колбасы – правда, копченой, для Антонины. Мне же вместо обещанного розового вина она сунула в руки розовый букет:

— Я в прошлый раз хотела тебе цветы подарить. Не потому, что надо, а потому, что они тебе идут. И вот картина еще. Ты сказала, на Сочи похоже.

Маруся аккуратно вытащила из бумажного пакета дворовый пейзаж с розами – тот, который я видела на Потаповской Роще, когда мы только познакомились.

— Спасибо, Маруся, – я приобняла ее, растроганная. – Я тебе, к сожалению, купила только книгу. Зануднее некуда.

И я притащила из своей комнаты огромный том с работами Репина, который нашла в Третьяковке на Крымском валу.

Маруся внезапно запищала:

— Да ты что-о, это же та-ак круто! Тут уйма работ представлена, и прекрасное качество печати, и увеличение есть, так что полезно для изучения техники и разных приемов. И графика, ой, графику включили, поисковые материалы к работам. Мечта!

И мой художник-нерд, весящий чуть больше новообретенной книги, не переставая восторгаться, потащил подарок на кухню – рассматривать.

На кухне Лиза Барбос ела кондитерскую колбасу, а Антон Поляков молча наслаждался этим зрелищем.

Я поставила цветы в вазу, отнесла Марусину картину в свою комнату, прикинула, куда ее повешу – так чтобы гармонировала с игрушечным ружьем. И тут наконец вернулась сестра Антонина.

— Как-то у тебя много майонеза, – сказала я, увидев в Антонининых руках большущий пакет.

— Ну знаешь, Новый год же, мало ли что, – пожала плечами сестра. Она пожимает плечами, когда врет или когда не хочет обидеть. – Прикупили тут разного.

— Разного! – подтвердил Кузя и вытаращил глаза, отчего стал очень похож на бабушку. Антонина всегда говорила мне, что тетя Лена, когда лжет, выкатывает глаза, и в данный момент генетика была явно против Кузи.

Я пропустила странную парочку вперед, они побежали в детскую прятать пакет. Однажды археологи найдут здесь залежи окаменевшего майонеза, но нам уже будет все равно.

Приехали из клуба «22.20» Гоша и Лена Большая. Они передали дела агентству по организации вечеринок и теперь готовились встречать Новый год как обычные люди – не на работе, а дома. Обоим, судя по виду, это давалось непросто: Лена и Гоша быстро сгрузили под елку пакеты с подарками, положили телефоны перед собой на стол и стали ждать, кажется даже с надеждой, что те непременно зазвонят.

Я тем временем ждала Филиппа – он обещал приехать еще час назад. Утром прислал игривое сообщение: мол, выбираю рубашку, пытаюсь соответствовать твоей богемной тусовке. Я не поняла, кого он причисляет к таковой. Может, Кузю, который вытащил в центр гостиной подаренный Гошей африканский барабан и вдохновенно барабанил. Может, Марусю, которая сидела на полу по-турецки, зажав между острыми коленками книжку про Репина. Может, Елизавету Барбос и Антона Полякова, которые зачем-то ушли на черную Белую лестницу, прихватив чужие куртки, и никак не возвращались. Когда я проходила мимо, случайно услышала за дверью отчаянное: «Прости, Антоша, я не влюбляюсь…», смутилась и ускорилась. А может, за богему сошли бы клубные работники Елена и Гойко, обсуждающие закупку бокалов для мартини, или сестра Антонина, пытающаяся прицепить к можжевеловому венику новогодние шарики, или же я сама, подсчитывающая причастия в этом предложении.