Онлайн книга «Кризис Ж»
|
Что же, большой день начинался так себе. Я взяла с тумбочки часы: времени было 9:09. Рановато гулять, но можно принять душ. Возвращая часы на тумбочку, я заметила между ней и надкроватной лампой медную табличку с веселым смайлом: «НОЧНИЧОК». Двинулась в ванную, нашла еще несколько табличек со смайлами. Они, как оказалось, сопровождали каждый мой шаг. «ХОЛОДНАЯ ВОДИЧКА», «ГОРЯЧАЯ ВОДИЧКА» – висело над кранами. А над никелированными крючками и того лучше: «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШИХ РУЧЕК», «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШИХ НОЖЕК» и окончательно меня добившее «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШЕГО БЛАГОУХАЮЩЕГО ТЕЛА». Я и не знала, что мы так близки, господин Фуллибукт. Горячую водичку мне, к счастью, не отключили, поэтому под душем я немного взбодрилась. Оделась и отправилась гулять. До 16:30 оставалось целых семь часов. Я прошла от отеля с десяток шагов налево и оказалась в ухоженном тенистом парке, полном пальм, магнолий и неизвестных мне цветущих кустов. Парк тянулся вдоль моря, но уровнем выше. Море блестело внизу, переливалось, меняло цвет, периодически пряталось за деревьями. Народу в парке было мало: несколько дружных пенсионерок, пара мам с колясками и телефонами, три джек-рассела с хозяйкой и я – гостья перфорированного четырехзвездочного отеля. Я села на первую попавшуюся свободную скамейку, по-детски радуясь тому, что она обращена «лицом» к воде. Почему-то на наших курортах, как я помню еще из детства, принято скрывать море от отдыхающих: и тропа к нему вечно тайная, неочевидная и идет через чужие дачи, и скамейки воткнуты где попало, так чтобы перед глазами у тебя оказалось что-нибудь мрачное: яма, закрытый киоск или ржавый гараж с надписью «Машины не ставить!!!». Но здесь, в центре Сочи, я получила совершенно бесплатный вид на море. Только наслаждаться им мешала тревога. Четыре дня я думала, что мой план по возвращению Бори хорош или достаточно хорош. А сегодня поняла: нет у меня оснований верить в успех. Может, негостеприимный отель был тому виной, а может, пострадавший там палец, который теперь приходилось поджимать и идти вполсилы, некрасиво ставя ногу и ловя взглядом страховочные скамейки. Я вдруг увидела себя со стороны: женщину, которая самое важное в жизни пропустила и растеряла, и теперь пытается собрать большой лего-корабль из горсти чудом уцелевших деталек. Когда-то ей предлагали настоящий фрегат, или галеон, или бригантину, или еще какой парусник со звучным названием, и обещали увезти за горизонт, на прекрасный остров. Но ей не надо было горизонтов и островов, а надо было как следует помучить капитана. Тот терпел-терпел, но отшвартовался как-то ночью и умчал подальше на всех парусах. И вот сидит она (то есть я) на берегу и удивленно рассматривает пластиковое корыто с дырой в центре – все, что ей удалось соорудить из оставшихся кубиков. Ну, зато есть вид на море. Вид на море, виды на Борю… Так, хватит, Жозефина Геннадьевна. Встаем, принимаем максимально удобное положение и идем бродить средь пальм и магнолий. Пойдет дождь – накроемся корытом. В стене старомодной, по-советски величественной белой гостиницы было вырезано окно, из которого только что начали чем-то торговать. Я встала в очередь за тремя энергичными бабушками и двумя квелыми мамами. Купила кофе и булочку. Булочка называлась красиво – «со штрейзелем» и была еще горячей. Кофе тоже не подкачал, пусть и пролился через плохо надетую пластиковую крышку и посадил мне на белой майке пятно в виде перевернутой Австралии. Я села на очередную скамейку, выпила кофе, съела булочку… |