Книга Кризис Ж, страница 50 – Евгения Батурина

— Ну как? – спросила я. Он застегнул на мне цепочку, и в этот раз я и не думала убирать его руки со своих плеч.

— Очень красиво, – ответил Боря и украдкой поцеловал меня в висок. Он же знает, что я не люблю публичные проявления чувств.

Мы вернулись к гостям, сели за стол. Краем глаза я увидела, что моя коллега Алла Солнечная придвинута очень близко к Антону, и помада у нее стерта.

Тут Гоша достал из чехла мою подарочную гитару, Илюха протянул ему услужливо новый медиатор, и все гости слаженно запели песню Josephine. Так, будто репетировали полгода. Оказалось, действительно репетировали – один раз, преимущественно по скайпу. Просто Гоша, Горан, Илюха, Владимир Леонидович и Марина Игоревна (она сориентировалась прямо на месте) умеют петь. А остальные – подпевать. Получился маленький концерт.

Потом гитару на законных основаниях передали мне. Гоша в тоске ждал, что я начну играть «Как здорово, что все мы здесь солнышко лесное», а я сбацала «Богемскую рапсодию». И выяснилось, что слова знают все, включая мальчиков Кузю с Сашу: они очень правдоподобно орали: «Бисмилла, ноу!»

Тетя Лена, администратор Лена из клуба «22.20» и администратор Лена из «Бурато» решили найти между собой десять отличий.

— Что-то Лен тут до фига, – заметила Лена из «22.20». – Надо нас дифференцировать!

Она не выглядела расстроенной, что бы там ни говорил Гоша. Потрясающе она выглядела. Сестра Антонина за глаза называет ее Барби, но Барби не похожа на человека, а Лена похожа – просто на очень красивого. И ругается она от души и низким голосом.

— Ну, я буду тетя Лена, если никто на это не претендует, – сказала мама Антонины.

— Я могу быть Леной П., – предложила идеальная Лена из «22.20». – Покровская.

— Я, увы, тоже П., – вздохнула Лена из «Бурато». – Пастухова.

— Может, Лена По и Лена Па? – подала идею Антонина.

— Угу, – сказала я. – Но тогда им лучше не находиться в одном помещении.

— Давай, может, я буду Крупногабаритной Леной, а ты – Малогабаритной Леной, – предложила Лена-Барби.

— Это никто не запомнит, – покачала головой малогабаритная Лена. – Предлагаю Лена Красивая и Просто Лена.

— Ой, не исполняй мне тут, мы обе красивые, – возразила Красивая, причем, кажется, не играя, по-честному. – А вот идейка, у меня рост 175, а у тебя?

— Наоборот. 157, – призналась Просто Лена.

— Отл. Значит, Лена 175 и Лена 157.

— Я, как слабая в математике, предлагаю Лену Большую и Лену Маленькую, – вступила тетя Лена. И все согласно зашумели – одобрили.

Мы сели играть в бумажки. Принесли несколько листов, разрезали их на квадратики и дали каждому участнику задание: написать не менее двадцати имен известных людей или персонажей, свернуть бумажки и бросить их в шляпу, которую предоставил известный переводчик с сербского на японский Горан Петрович.

Я писала что-то простое: крокодила Гену, Бабу-ягу, Ельцина.

Сидевший рядом Илюха, почти не скрываясь, старательно выводил что-то большими печатными буквами. Лена Большая и Лена Маленькая работали слаженно, обмениваясь ручкой. Я вроде бы заметила на одной из их бумажек слово «Яго». Ну или это опять была Баба-яга, не знаю. Сестра Антонина и Гоша ушли с бумажками на черную лестницу – там у Антонины что-то вроде кабинета и комнаты свиданий: Гоша выстроил ей это пространство с белым диваном на день рождения. Тетя Лена сказала, что хочет быть арбитром – засекать время и осаживать участников. «Иначе я начну подсказывать, а это нарушение правил», – созналась она тоном анонимного алкоголика.