Книга Кризис Ж, страница 47 – Евгения Батурина

— А Антон что подарил, кроме торта?

— О, там другая логика. Серьги привез. С топазами. То есть то, что любишь ты.

У Антонины уши проколоты, а глаза голубые. Кстати, раньше она любила Антона, а в этот Новый год, получается, подарила мне. Все в рамках концепции. Но я решила этого вслух не произносить – скользкая все-таки тема, и сестра у меня немножко ревнивая. Вон как сурово кромсает лук.

Мы приготовили салаты, поставили запекаться мясо. В кухню вошел Горан, уставился на меня, будто вспоминая, кто же я такая. Потом хлопнул себя по лбу, пробормотал что-то на неизвестном языке и помчался в прихожую. Снова стукнула дверь – не так впечатляюще, как при Илюхе.

— В магазин, наверное, пошел, – предположила Антонина. Она мазала багет замороженным маслом и чертыхалась. – Оторвался от перевода и вспомнил, что у тебя день рождения.

— Когда дедушка Горан в прошлый раз пошел в магазин, он чуть не умер, – напомнил нам Илюха из дверного проема (было такое дело зимой). – Я вообще-то за бутербродами, но могу догнать дедушку и сопроводить. Надо?

Антонина в ответ дала ему два овальных куска багета в масле:

— Икру положи сам, она в холодильнике. И не сопровождай, пожалуйста, никого.

Горан вернулся быстро – с букетом мелких желтых ромашек. И с тортом, конечно.

— Это какой-то странный торт «Москва», – расстроенно бормотал он по-английски. – Почему-то красный. У нас в Сербии совсем другой торт «Москва», с вишней.

— Вишня тоже красная, – утешила я славного серба по-французски, хотя по-русски он в принципе понимает, только не говорит.

Горан поздравил меня на трех языках, извинился, что не сделал этого сразу, и остался с нами на кухне:

— Кажется, я закончил перевод. Хочу приносить более ощутимую пользу. Могу помочь вам с бутербродами. Или чаю заварю, а вы посидите спокойно…

В эту секунду из прихожей раздался жизнерадостный шум. Антонина бросилась туда встречать Кузю, маму, отчима и его внука Сашу. Кузя с Сашей выглядели почти как близнецы – светлые, лохматенькие и загорелые. Они вкатились в квартиру на скорости и стали бегать по холлу кругами – видимо, продолжали начатую еще где-то под Тулой игру. Антонина пыталась изловить сына и тоже бегала.

— Жозефиночка, дорогая, здравствуй! – сказала тетя Лена, Антонинина мама, входя в кухню. – С днем рождения! Извини, что мы вот так врываемся…

— Да я рада, какое «извини», – возразила я. – Надеюсь, вы без торта?

— Без! – гарантировала тетя Лена. – Мы с пирогом. Лимонным, бабушкиным.

— Боже, вы его что, сами пекли? Где? На костре у обочины?

— Зачем же костер, если в Воронеже есть съемные апартаменты с кухнями. Утром сегодня встала и быстренько соорудила.

— Потрясающая вы женщина, – заметила я. Мне и правда очень нравится тетя Лена – маленькая, собранная, умная, еще и зеленоглазая. Наверное, я должна была на нее злиться из-за истории с моим папой, но не получается. Познакомились мы уже взрослыми, готовыми людьми, и оказалось, что у нас много общего, а делить нечего. Она меня даже на свою свадьбу зимой приглашала.

Пока я убирала в волшебный бездонный холодильник лимонный пирог, тетя Лена уже успела красиво разложить на блюде образцовые бутерброды с икрой, ровненькие и румяные. Уверена, на каждом из них было одинаковое количество икринок.