Книга Кризис Ж, страница 80 – Евгения Батурина

Сначала, сразу после нашего большого путешествия, он все-таки поехал на конференцию в Нижний Новгород и задержался там на две ночи вместо одной. Сказал, что важная встреча перенеслась на следующий день, и я не спрашивала, с кем была эта встреча, но изо всех сил догадывалась.

Кот Зайка, с которым я поделилась своими опасениями, пришел в ужас:

— Мэ! Такой хороший большой человек, я ему доверял, гладить разрешал прям ручищами, а он! Разводимся, меняем имена и паспорта, эмигрируем срочно в Египет, там любят котиков.

М-да, не к тому я обратилась за поддержкой. А что делать, если у Антонины ангина! Впрочем, сбегать в Египет я не стала, а, наоборот, дождалась Борю, и мы пошли в кафе неподалеку от моей работы есть суши. Нашим столиком занималась очень симпатичная официантка Лейла, которая даже салфетку для рук Боре подавала кокетливо. Нет, ничего лишнего она себе не позволяла и меня, например, не игнорировала – просто шутила хорошо и была милой. И волосы у нее блестели. Но то, как она улыбается Боре совсем не дежурной улыбкой, напоминало мне всех женщин, которых нам с ним уже довелось встретить на пути. От краснодарской Зинаиды и моих девочек с ресепшен до польской Агнешки. Все они его обожали с первой минуты знакомства. Так и раньше было, пока мы дружили. И будет всегда – вне зависимости от моего места в его жизни. А он еще и в Нижнем Новгороде своем задержался…

Вообще, у меня тоже кое-что задерживалось. Возможно, поэтому – и еще потому, что на границе с Беларусью Боря вдруг захотел воспитывать со мной детей, а затем, уже в районе Смоленска, уточнил, что четверых, – я и нервничала, и пересчитывала всех его улыбчивых официанток. Когда он ушел курить, а Лейла принялась виртуозно убирать со стола тарелки (мне она тоже улыбалась, но не так), я написала все же сестре Антонине: «Как твоя температура? Забыла сказать: Боря хочет четверых детей. И, судя по календарю, мечта начинает сбываться. Я немножко в ужасе». Она тут же ответила: «37,6. У Бори много идей, не все их обязательно сразу воплощать. Сделай тест. ПМС: Он не Сережа!» И конкретизировала в следующем сообщении: «НЕ ПМС, А ПС! Постскриптум. Но ПМС я тоже не исключаю».

Вернулся Боря. Я посмотрела на него и заново влюбилась, аж дыхание перехватило: таким родным и удивительно хорошим он мне показался… Ну да, может и правда ПМС.

Мы вышли на Якиманку, стояла странная жара. Обычно в августе, сразу после фонтанных купаний десантников, москвичи начинают готовиться к зимнему сну. А тут даже асфальт был горячим, будто свежеположенным. Боря взял меня за руку, сказал: «Погуляем?» Мы пошли в сторону Парка Горького.

— Кот о тебе спрашивал, – сказала я Боре.

— Что именно?

— Да вот интересовался, видел ли ты в Нижнем Новгороде Ясю.

Боря вздохнул, выпустил мою руку, обнял меня за талию, притянул к себе и произнес немного назидательно:

— Скажи коту, что он может быть спокоен.

И что значили эти слова? А этот вздох? «Нет, я не встречался с Ясей» или «Тебе нельзя говорить правду, и теперь это очевидно»?

Переспрашивать я не стала. А через пару дней встретила у себя на работе Антона Полякова, поговорила с ним, посочувствовала ему. И, пока шла домой, думала: вот и Боря тоже может говорить с Ясей, сочувствовать ей и не отчитываться передо мной… Так рассуждала Мудрая Жозефина. Но ее догоняла и сбивала с ног Подлая Жозефина: «Еще чего! Конечно, обязан отчитываться! И вообще общаться только с тобой!» Мудрая Жозефина поднималась с асфальта, отряхивала ладони и бубнила: «Он свободный человек. И хорошо к тебе относится – четверых детей вон хочет». Но Подлая не отступала, издевалась: «Ага, и сообщил тебе это под Смоленском. Там, где сейчас живет чувак, который тоже якобы хотел дочку Мишель». Мудрая Жозефина от этих слов привычно сникла и уже не спорила. Только в аптеку зарулила из последних сил.