Книга Где воскресают бабочки, страница 49 – Нана Рай

«Ах, Элина, как же ты мне нужна сейчас…»

Но она не приехала.

— Регина, одумайся. Куда ты пойдешь? – блеет Макс.

Она не удостаивает его и взглядом. Молча застегивает чемодан и стаскивает с кровати на пол.

— Пусти, – холодно бросает Регина и выходит в коридор.

Она знает, куда пойдет. Но никому не скажет.

— Как ты не понимаешь? Твоей Регины больше нет, – хрипит она и все же поднимает на него глаза. Хочется быть хладнокровной, но веки воспалены от слез. – А новая тебя не любит. – А вот это правда. В ее душе не осталось ничего к Максимилиану.

Он молчит. Видимо, устал уговаривать. Только засовывает руки в карманы джинсов и беззвучно наблюдает, как она одевается и с чемоданом выходит из квартиры. Захлопывает за собой дверь.

Вот так просто. Ни слова на прощание. Лишь в груди беспрестанно ноет сердце.

Но она поступила правильно. Точно правильно, иначе и быть не может. Дверцы лифта раскрываются, Регина заходит внутрь и прижимается спиной к железной холодной стене. Лифт с шумом ползет вниз, и Регина почти забывает дышать, пока не оказывается на улице. Лишь там она впервые делает настоящий глубокий вздох. И замечает прелестную бабочку, порхающую в воздухе. Вот и она станет такой же – невесомой, беззаботной. Она отрежет от себя длинный кусок жизни под названием «Прошлое».

=♦=♦=♦=

Голова, как тяжелый бидон, тянет к земле. Чувство, что она вот-вот оторвется. В грудь впивается ремень безопасности, из-за которого не вздохнуть. Элина никак не может сориентироваться. В ушах звенит, во рту столь знакомый вкус металла. Наверное, так себя чувствовал монстр Франкенштейна, когда его собрали по кусочкам.

Лобовое стекло покрыто трещинами. Кажется, они чудом не перевернулись, хотя машину знатно потрепало, и их вместе с ней. Водительское кресло пустое, дверца валяется на дороге, и в поле зрения Элины попадает нога мужчины, лежащего на земле. Неподвижная.

С улицы все громче и громче доносятся голоса. Сначала звучат очень отдаленно, но по мере того, как утихает звон в ушах, она начинает различать слова. Элина уже слышала эти голоса, но где? Они кажутся очень знакомыми.

Рядом натужно скрипит дверь, снаружи кто-то чертыхается, но вскоре проем расширяется, и Элина щурится, чтобы разглядеть человека.

— Владлен? – неуверенно произносит она.

У него рассечена бровь и половина лица залита кровью. Выглядит пугающе. Тем удивительнее видеть на его губах улыбку.

— Ты жива, – с облегчением выдыхает он. – Тихо, я помогу…

Осторожно придерживая Элину, он почти вырывает из замка заевший ремень безопасности и вытаскивает ее из машины.

К горлу подкатывает тошнота. Ноги тут же подгибаются, но Владлен ее ловит. И первое время они молча обнимаются, пока мир норовит перевернуться.

— Простите, ребята. Не думал, что так выйдет.

Элина отрывается от груди Владлена и замечает Максимилиана. Он стоит за «Гелендвагеном», словно волк, стерегущий добычу.

Надвигаются сумерки, темные, промозглые, а впереди высится лесная полоса, окружающая усадьбу Ангельское. Как приманка в мышеловке.

— Чуть-чуть не доехали, – шепчет она.

— Зато освободились от психа.

Элина переводит взгляд на Владлена и касается дрожащими пальцами его лица:

— Еще есть раны?

— Нет, я родился в рубашке, – ухмыляется он, и темно-алая маска на его лице зловеще кривится. – Сейчас умоюсь и буду уже не таким страшным. – Владлен сильнее прижимает Элину к себе, но она упирается ладонями в его грудь. – Как ты?