Книга Во чреве кита, страница 64 – Даниель Краус

Но разве зрелища не были потрясающими?

Разве раны не причиняли сильную боль?

Разве любовь — те моменты, когда он её получал, — не была самой прекрасной?

Невозможно постичь бездну. Все, что можно сделать, — это нанести на карту крошечное, запомнить его, использовать для предсказания бесконечности: мерцающие галактики на чешуйках рыбы артедиус, солнечные пляски на гастродерме лунной медузы, каждая покачивающаяся водоросль — стебель глазного яблока океанского бога. Именно так Митт прожил свою жизнь — в ритме, с терпением, те же пляжи, те же воды, те же подводные просторы. Именно этому он пытался научить Джея — неуклюже, зачастую с катастрофическими последствиями. Джей так и не понял этого до самого последнего момента, когда ему предстояло умереть.

Если ты не можешь понять то, что прямо перед тобой, ты не сможешь понять то, что за пределами тебя.

— Мне следовало бы послушать

(Нам следовало бы научиться говорить)

— Мне следовало бы знать

(Нам следовало бы быть лучшим учителем)

— Мне следовало бы понять

(Нам следовало бы допустить заблуждение)

— Хотелось бы начать всё сначала

(Мы тоже хотели бы этого)

— Я сейчас пойду домой, да?

(Да, ты пойдёшь домой)

Даже на грани смерти Джей знает цифры. Семьдесят процентов поверхности планеты — вода. Большая часть этой воды — глубины океана. Источник всего. Менее 5 процентов глубин океана нанесены на карту. Люди знают больше о Марсе. Там внизу может быть что угодно. Следовательно, там есть всё.

— Рай, — настаивала бы мама. - Ад, — хмыкнул бы Хьюи.

Символы в виде трезубцев на гребне горла кита могут быть лучами солнца. Или вилами.

Джей понимает. Рай и ад — одно и то же: те, кого ты любишь. Мама, её доброта и прощение, её тайком подбрасываемые конфеты и фильмы с рейтингом «R, - когда он был маленьким. Нэн и Ева, защитницы-бульдоги, дающие по заднице хулиганам, подталкивающие его к тому, чтобы он делал лучше, становился лучше, обожающие его даже тогда, когда, напротив, он становился хуже. Все они — причина, по которой он здесь, причина, по которой он умирает.

Он бы сделал всё это снова.

Его мозг сейчас работает не так хорошо. То же самое с руками. Джей слишком долго не выравнивал давление в маске. Он чувствует то, что называется «сдавливанием маски»: воздух внутри пластика сжимается, превращаясь в вакуум. Следующим делом его глазные яблоки выскочат из глазниц прямо на лицевой щиток. Вот о таких отвратительных вещах и говорят молодые дайверы.

— Мои глаза… Я…

(Тсс)

(Твои глаза видели так много)

После этого ребра Джея сломаются, как горсть веточек. Если его лёгкие ещё не проколоты ребрами, они разрушатся. Затем полости его пазух взорвутся, как лампочки, а лицо превратится в клочья.

— Я… пережил…

(Ты пережил многое)

(Больше, чем большинство)

(Тсс)

Да, тсс. Джей кивает. Когда он прибудет туда, куда направляется кит, его уже нельзя будет узнать как человека. Ускорит ли это реинкарнацию по примеру Митта? Распутывающийся разум Джея находит смысл в бессвязности. Как он этого раньше не замечал? Причина, по которой киты такие огромные, заключается в том, что они поглощают всё, что умирает в общей плазме моря. Множество позвоночных выбралось из океана на сушу. Но киты повернули назад.

Это обрекло их — или благословило? — на путешествие вверх, вниз, вверх, вниз — удобный лифт между мирами для душ, находящихся в переходном состоянии.