Книга Во чреве кита, страница 78 – Даниель Краус

Джей думает — думает — что укус Periphylla похож на укус пчелы, как у медузы «львиная грива.

Но он не доверяет ничему, что сейчас выплевывает его мозг.

Он сгибает сустав и слегка толкает обвисший колпачок медузы.

Она вспыхивает красным — а затем ярко-белым.

Джей отдергивает руку.

Медуза ползет в сторону.

Джей глубоко, очень глубоко вдыхает. Ему нужно снова дотронуться до этой медузы. Не просто дотронуться. Зажать её так, чтобы она задохнулась. Идея, которую трудно осознать. Схватить жалящую медузу — все равно что протянуть руку гиене. Боль гарантирована. Ни за что он не сможет удержаться. Он представляет себе свои дурацкие перчатки для дайвинга, которые прогуливают уроки в багажнике его машины.

В голове зарождается давление. Черт. Чертова декомпрессионная болезнь? Прямо сейчас?

Нет. Ничего подобного.

Это семя. Идея пускает корни.

Джей прощупывает руками мусор. На ощупь он перечисляет привычные предметы: правая ласта, коробка от «Брилло, - бетон, пластиковые пакеты.

Бинго: спортивный носок.

Он вытаскивает его из грязи. Носок жесткий от соленой воды. Джей опирается на локти и обеими руками разминает и разворачивает его. Носок хрустит, когда его разглаживают, словно застывший в застывшем сиропе. Джей берет манжету носка в правую руку и вставляет в него левый кулак. Когда его суставы доходят до носка, Джей поворачивает запястье, размягчая корку.

Кукла-носок воскресает из мертвых.

Джей кивает. Хорошо. Взглядывает на медузу. Сердце колотится.

Он прикасается рукой в носке к колоколу.

Двенадцать вязких щупалец медузы обхватили его кулак и предплечье, розовые полосы проступали сквозь хлопок потного носка. Джей тяжело дышал через регулятор и откинул кулак как можно дальше от лица — едва на восемь дюймов. Какая же это была колоссально глупая идея! Медуза сияла белым светом и брызнула синей слизью на маску Джея.

Джей вытер слизь и приготовился к очередной струе. Прошла секунда. Ладно. Две. Ладно? Три. Медуза цепляется, но на этом всё. Носок справляется со своей задачей, действуя как перчатка сокольничего, поглощая любой яд, который Periphylla пытается закачать ему в руку. Жуя загубник, Джей прижимается к острию, похожему на кинжал. Медуза весит ничто, но Джея нервирует её резиновая хватка.

Белый свет медузы тускнеет до красного, а затем до своего естественного розового оттенка.

Надеюсь, она приберегает его на тот случай, когда Джею он действительно понадобится.

Джей вдавливает голову в выемку, вырезанную в сфинктере. Из-за свежей раны этот орган больше похож не на туго затянутый круг, а на дряблое овальное образование. Кровоточащие края прилипают к нему, словно рот, из которого вырвали зубы. Тем не менее маска и регулятор Джея мешают продвижению. Ему приходится удерживать их на месте, одновременно продвигаясь вперёд горлом.

Голова Джея проскальзывает в пищевод.

Космическая чернота.

Первое, что замечает Джей, — это запах. Он отличается от канализационного зловония желудка. Этот запах резкий, рыбный.

Равновесие тоже сбивает с толку. Желудок смягчал большую часть качки кита. А пищевод — нет. Каждый градус наклона или поворота кита, каждое колебание его нарушенной траектории Джей ощущает в пищеводе, в «дросселе» своего мозга внутри черепа.

Он продевает правую руку через щель сфинктера, а за ней — руку, обмотанную носком и медузой. Локтем, словно плоскогубцами, он расширяет отверстие настолько, чтобы просунуть плечи мимо сжатой мышцы. Его тело содрогается и останавливается. Его баллон слишком велик, чтобы пройти, как он и боялся. Без колебаний: Джей прижимается к стенке, становясь тем самым тощим парнем, каким Митт никогда не хотел его видеть. Он впирается босыми ногами в хрустящий гуляш желудка и толкается. Балон бьется и скрежещет, сталь об плоть.