Книга Во чреве кита, страница 82 – Даниель Краус

С одним исключением.

Левая треть горла, прямо за закрытой пастью кита, занята трехфутовой колонной плоти, поднимающейся под углом к выступу в форме гусиного клюва.

Затем могилу засыпают.

Погруженный в первозданную тьму, Джей пытается осмыслить то, что он видел. Это поражает его с перистальтической силой. В тот миг, когда его затянуло в темноту горла, он увидел и почувствовал этот столб, похожий на фонтан, мягкий, но упругий. Он даже пытался ухватиться за него, прежде чем Architeuthis дернул его вниз. Словно после вспышки фотоаппарата, Джей до сих пор видит красноватый негатив формы гусиного клюва и — да! — с левой стороны столба тоже есть тонкий зазор. А это значит, что он должен смочь обхватить его руками.

Мышцы Джея вздыхают с облегчением. Наконец-то что-то твёрдое, за что можно ухватиться!

Затем — толчок, безумное вращение и самый громкий в мире вздох —

— когда кит выпрыгивает из воды.

Горбатые киты любят выбрасывать всё своё тело из воды, вращаясь в воздухе как штопор, с распростёртыми плавниками, а каждая бороздка на коже оставляет за собой белую пену на фоне синего моря, прежде чем они падают на бок, поднимая в воздух две гигантские волны высотой тридцать футов. Никто точно не знает, зачем они это делают. Чтобы размяться, избавиться от вшей и ракушек, поздороваться с другими китами. Может, они делают это просто для удовольствия.

Кашалоты редко выпрыгивают так высоко. Джею никогда не посчастливилось увидеть выпрыгивающего кашалота вблизи. Но он видел их на десятках видео. Их головы размером с круизер и подобие подводных лодок тела, разрывающие спокойные воды — легкомысленное демонстрирование силы балетных гигантов.

Джей ощущает это как невесомость. Пятидесятитонная масса мышц и жира внезапно исчезает. Он не осознавал, насколько поверхностным стало его дыхание, пока его грудная клетка не расширилась, выпуская волны воздуха. О боже, какое пространство, какая роскошь, этот свист воздуха в его регуляторе, который кажется целым часом. Он с ангелами, вознесённый.

Великолепие омрачается осознанием того, что будет дальше.

Джей бросает левую руку на колонну в форме гусиного клюва и в итоге наносит по ней удар. Ощущение, будто сырой стейк обернут вокруг кованого железа — там есть кость, — но костяшки Джея, смягчённые мёртвыми медузами и старым спортивным носком, отскакивают, не получив ни царапины. Он перекатывается вбок, следуя за поворотом кита, — двухсекундный полет в воздухе, — и вставляет руку в узкую щель с левой стороны, продевая через неё всю руку, а затем фиксирует её, обхватив левое запястье правой рукой —

В тот момент, когда кит обрушивается вниз.

Вытворял всякую херню в церкви, упал головой вниз по лестнице, девятнадцать швов.

Футбол на перемене, жесткий захват, восьмиклассник вдвое больше его, потеря сознания.

Мама выезжала из «Gianni’s Pizza, - столкновение со стороны водителя, голова Джея разбила стекловолокно.

Проглочен китом и пережеван его желудком, если вы можете поверить в эту херню.

Ни один удар, который Джей когда-либо получал, даже близко не сравнится с этим. Кит приземляется на правый бок; вся правая половина тела Джея кажется раздробленной, кожа содрана, как оберточная бумага, плоть размолота в кашу, а кости превратились в порошок, органы разбиты, как яйца. Несмотря на разорванные барабанные перепонки, несмотря на грохот выпрыгивания из воды и рев локомотива при приземлении, Джей слышит звуки: влажный хруст в шее, треск ребер, словно растоптанной плетеной корзины, и деревянный хлопок в бедре.