Книга Туманные души, страница 29 – Олеся Павлова

— Ну вот, перекус готов. Кто опоздал, тот ест холодным.

— Никто не опоздал, — отозвался Денис, усаживаясь первым. — Я тут с самого начала.

Все потянулись к столу. Ели быстро - с утра никто толком не завтракал.

Глеб смотрел на озеро, на неподвижный туман, на чаек, которые кружили над водой, не приближаясь к белёсой стене. Он подумал, что даже птицы знают: туда не надо.

После обеда, когда лагерь затих, Ивар поднялся из-за стола и молча пошёл вдоль периметра проверять датчики. Евгения, убиравшая посуду, вытерла руки и пошла следом. Они шли вдоль кромки леса. Датчики тихо помигивали зелёными огоньками, и Ивар по очереди сверял их с планшетом. Евгения не мешала. Просто шла рядом и смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о корни.

— Ты как? — спросила она, когда они отошли достаточно далеко от лагеря.

— Нормально. — Он не поднял головы от планшета.

— Я серьёзно.

Ивар выпрямился и посмотрел на неё. Она стояла, сунув руки в карманы, и ждала ответа. Не давила, но и не отступала.

— Здесь легче, — сказал он наконец. — В городе всё время чувствую, что потерялся. Даже в своей квартире. А здесь...

— Пространство открытое, — подсказала она.

— Нет. Здесь я знаю, что потерялся. И это странным образом помогает. Как будто перестаёшь бороться и принимаешь.

Евгения кивнула. Ивар выключил планшет и сунул его в карман. Они ещё с минуту постояли молча, глядя на озеро, потом он сказал:

— Ладно. Пошли.

— Пошли.

Они вернулись к костру. Артём уже сидел у огня и нарезал картошку для похлёбки. Денис, устроившись на раскладном стуле, просматривал отснятое за день. Артур сидел на своём валуне и смотрел на озеро. А Ульяна, вызвавшаяся мыть посуду, налила воды в походный рукомойник, надела наушники и принялась за работу. Минуту спустя до костра донеслось негромкое мычание - она пыталась подпевать, но слов не разбирала, и выходило что-то среднее между итальянским и карельским.

Денис поднял голову от камеры:

— Это что за язык? Я такого не знаю.

— Это итальянский, если верить оригиналу, — отозвалась Евгения. — Но в её исполнении это уже какой-то новый диалект.

Ульяна, не слышавшая их, продолжала петь. Ивар прислушался.

— Красивая мелодия, — заметил он. — Слова не разобрать, но мелодия хорошая.

— Это Алессандро Сафина, — сказала Ульяна, вынимая один наушник. — «Luna». Я могу включить на телефоне, если хотите.

— Включай, — кивнул Денис. — Я должен понять, что ты там пыталась изобразить.

Ульяна вытерла руки, достала телефон и включила песню. Низкий, тягучий мужской голос поплыл над поляной. Он пел по-итальянски, и мелодия была красивой, но какой-то слишком... оперной.

Ивар послушал несколько секунд и сказал:

— Мужчина не должен так петь.

— Почему? — Ульяна подняла бровь.

— Слишком красиво. Неестественно.

— Для мужчины, — добавил Глеб. Механический голос из приложения произнёс фразу без интонаций, и от этого она прозвучала ещё категоричнее.

— Вы оба ничего не понимаете, — вздохнула Ульяна. — Это искусство.

Она вернулась к посуде, снова надела наушники и продолжила напевать, теперь уже громче, словно назло. Ивар хмыкнул и отвернулся к планшету. Глеб проводил Ульяну взглядом и подумал, что в её исполнении итальянская песня звучит как вызов - не ему, не Ивару, а всему этому месту, где тишина была слишком плотной, чтобы оставаться в ней без музыки.