Книга Туманные души, страница 60 – Олеся Павлова

Внезапно улыбка на лице матери дрогнула, в глазах мелькнул ужас.

«Нет», - произнесли её губы. Беззвучно, но Ульяна прочитала это слово.

Рука, протянутая к ней, дёрнулась. Мать пыталась отдёрнуть её, но не могла, что-то держало, не пускало, и на её лице отразилась мука. Неравная, отчаянная борьба за контроль над собственным образом, который туман превратил в приманку. Она сражалась. Сражалась за то, чтобы не заманить свою дочь в ловушку.

Ульяна замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела, как мать, мёртвая, запертая в аномалии, пытается сделать единственное, что ещё может - защитить. Предупредить. Оттолкнуть. И этот безмолвный, мучительный крик был самым страшным и самым любящим, что Ульяна видела в своей жизни.

— Мама, - прошептала она. Теперь в этом слове была только любовь.

Сколько они так стояли? Секунду? Вечность? Ульяна не знала. Она видела, как по щеке матери скатилась настоящая слеза.

Фигура начала таять, сначала побледнела синяя ветровка, растворяясь в белёсой мгле. Потом исчез рюкзак за плечами, потом растаяли светлые волосы. И последним, что видела Ульяна, были глаза матери. Ясные, живые, наполненные такой любовью, что у неё перехватило дыхание. «Я люблю тебя», - прочитала она в этом взгляде. «Прощай».

Туман сомкнулся. Ульяна стояла по колено в ледяной воде, не в силах пошевелиться. Холод наконец добрался до неё, она почувствовала, как он сводит ноги, как дрожь поднимается от щиколоток к бёдрам. Но внутри не было холода. Внутри, где-то под рёбрами, медленно распускался узел, который был затянут пятнадцать лет. Боль не ушла, к ней добавился тяжёлый, горький, но покой.

Кто-то взял её за плечо. Глеб, он потянул её назад, к берегу, и она пошла. Медленно, не оборачиваясь. Она знала: если обернётся, то увидит только туман. Но то, что она видела сегодня, останется с ней навсегда, как прощание.

Они вернулись к костру. Сирена смолкла, но тишина, наступившая после неё, была не лучше, звон в ушах ещё стоял, и каждый звук казался резким, усиленным. Глеб усадил Ульяну на бревно и закутал в плед, который подобрал с земли. Она дрожала, хотя у костра было тепло.

— Это был плач, - сказала она. Голос звучал глухо, словно она говорила из-под воды. – Настоящий, я слышала его, новорождённый. Он звал меня.

— Это туман, - сказал Ивар, но она покачала головой.

— Нет. Ты не понимаешь. Он был... моим. И мама, я видела её, - сказала Ульяна. Голос был сухим, без слез. - Она была настоящей, не иллюзией. Я знаю.

Евгения кивнула.

— Я не знаю, что это было. Но если она смогла пробиться сквозь туман, значит, она сильнее его. Сильнее, чем он думал.

Ульяна подняла глаза. В них не было надежды, только тяжёлое, горькое понимание.

— Она пыталась меня остановить. Она знала, что он меня заманивает. И всё равно смогла сказать «нет».

— Значит, ты не одна. Даже там. - Евгения помолчала. - Это больше, чем есть у многих.

Повисла пауза. Денис, всё ещё сжимавший камеру, опустил её и вытер лоб. Евгения проверила пульс Ульяны и, ничего не сказав, отошла к Ивару. Тот взял планшет и проверял данные. На экране горела красная строка: «Вторжение в систему».

— Как оно могло вторгнуться в систему? - спросил Артём. - Это же просто звуковой файл.

— Не знаю, - ответил Ивар. - Но оно это сделало. Сирена и плач шли одним потоком. Как будто туман... скопировал нашу технологию.